В плену Обмана (СИ)

Пусть меня потом закопают — брат принцессы или Север — за то Анита и мама останутся невредимы.

Все, время пошло. Если испанец не дурак, то максимум через час он будет здесь и уложит нашу охрану. Вырубаю телефон, пряча его в карман толстовки, захожу в дом, вытаскиваю осколки чашки из руки, смываю кровь. И варю моей девочке свежий кофе с корицей и сливками. Наливаю напиток в большую чашку и иду прощаться с моей принцессой. У меня есть примерно час до того, как она узнает какая я мразь, и навсегда потеряет ко мне доверие и возненавидит.

Прохожу в спальню, ставлю чашку на тумбу рядом с кроватью. Присаживаюсь рядом, наклоняюсь и целую голое плечико моей сладкой девочки.

— Доброе утро, любимая, — шепчу ей на ушко. — Просыпайся, моя красавица, я хочу тебя любить…

…«в последний раз» — добавляю про себя.

ГЛАВА 20

Анита

Никогда не задумывалась над тем, где предел счастья. Я высоко взлетела и парю. Говорят, если набрать высоту, то будет очень больно падать. Но я даже не подозревала, что падение уже близко. Счастье и любовь не знают границ и не видят пределов. Впервые в жизни я настолько доверилась человеку и так глубоко пустила его в себя, ослепнув от любви. Оказалось, невероятно приятно засыпать рядом с Егором и просыпаться от его поцелуев. Тело немного ноет от нашей ночи, но это так приятно. В комнате пахнет кофе и корицей, я лежу на груди Егора и чувствую, как его наглые пальцы гладят мою попку. Мы не занимаемся сексом, но сейчас интимность зашкаливает. Егор обнимает меня, ласкает, периодически притягивая к себе, целуя то жадно, отчаянно, как последний раз, то очень нежно, аккуратно, словно я хрустальная.

Он садится на кровати, облокачиваясь на спинку, а я, не стесняясь наготы, сажусь на него сверху, зарываюсь в волосы на затылке, заглядываю в любимые глаза и вижу там тоску и даже боль. Гор пытается улыбнуться, но глаза его грустят, там, в глубине синего неба, зарождается что-то тревожное. Кусаю губы, молчу, просто смотрю в его глаза и становится тревожно. Его что-то беспокоит, он пытается разговаривать со мной взглядом, руками, которыми сейчас нежно гладит меня. Накрываю ладонями его грудь и чувствую, как сильно бьется его сердце.

— Гор, — шепчу и целую его. Всасываю любимые губы, ласкаю их языком, перехожу на скулы, покрываю поцелуями шею, и его сердце просто разрывается под моей ладонью. — Что тебя беспокоит? — спрашиваю, утыкаясь в шею, вдыхаю запах его тела, чувствуя, как он сжимает мои бедра, вдавливая в себя.

Егор не отвечает, дышит глубоко, целуя мои волосы. Поднимаю голову, вновь заглядываю в его глаза, а он их закрывает. Целую его веки, вожу губами по ресницам, ощущая, как меня распирает от любви к этому человеку. И кажется, что любовь — это просто буквы по сравнению с тем, что я испытываю к Егору.