В плену Обмана (СИ)

Подумать только, ещё недавно я считала Испанию раем на земле, а в России мне было очень холодно, а сейчас поездка в Испанию равноценна смерти. Правильно говорят — рядом с любимым даже ад кажется раем. Кроме как идти к Давиду на поклон, я ничего не придумала. Нужно убедить его оставить меня здесь. Любыми путями!"

"Выхожу из душа, сушу волосы, надеваю пижаму и спускаюсь вниз, надеясь застать Давида в кабинете. Ночью он всегда спокоен. Подхожу к кабинету, вижу полоску света, настраиваюсь, набираю побольше воздуха, сочиняя речь, и резко распахиваю дверь.

Боже, так сильно я ещё не смущалась. Мне ужасно стыдно. Но мое тело на несколько секунд впадает в ступор от неловкости. На полу разбросаны бумаги, ручки и даже телефон Давида. Ева обнаженная сидит на столе, и Давид между ее ног. Поражает не то, что они занимаются любовью. Поражает форма. Давид держит Еву за шею, и рвано дышит ей в губы, смотря в глаза.

— Быстро вышла! — яростно рявкает брат, продолжая грубо удерживать Еву.

— Простите! — выкрикиваю, вылетая из кабинета, и бегу в гостиную.

Сажусь на диван и утыкаюсь лицом в подушки. Щеки горят от стыда, сердце колотится, как сумасшедшее, а главное — я теперь не знаю, как смотреть им в глаза. Черт! Почему они не закрыли дверь или не занимаются этим в своей комнате?! Дура ты, Анита! В комнате спит Мари! Боже… как стыдно…

Лежу в подушках около получаса, а потом начинаю смеяться, как дура. А может, это все к лучшему? Давид снимет напряжение и расслабится. Поднимаюсь с дивана и на цыпочках сбегаю в кухню. Наливаю себе сок, беру тарелку с маффинами, приготовленными Евой, и сажусь за стойку, так и не включая свет. Ем и рассматриваю в телефоне наши с Егором фотографии. Я снимала нас в его кровати. Какой же он красивый, во время секса — настоящий зверь, а после — ленивый удовлетворённый кот. Это звучит глупо для моего возраста, но я люблю этого парня. Ни за что. Просто потому что он существует.

Еще через полчаса в кухню входит Ева. Волосы растрепаны, в одной рубашке Давида и счастливая. Она не замечает меня, берет бутылку воды из холодильника и выбегает из кухни. А мне вдруг становится грустно. Я тоже хочу быть с Егором, просто так, ни от кого не скрываясь и не боясь. Проводить с ним дни и ночи, засыпать рядом и просыпаться, носить его одежду и готовить нам завтраки. Проходит еще несколько минут, и в кухню в одних брюках вальяжно входит Давид, тоже открывает холодильник и берет лёд.

— Почему не спишь? — спокойно спрашивает он.

— Простите, я правда не думала, что вы там вместе, — виновато произношу я.

— Надо думать. Иногда, — выделяя последнее слово, говорит брат, но что-то мне подсказывает, что он не о том, что я застала его с Евой. Настроение падает, и я вновь утыкаюсь в телефон.

— Ты собрала вещи?

— Нет.