В плену искушения

Но Нагашев не унимался. Так и целовал ее, жадно, неистово. Сводил с ума своими пальцами и губами. А язык…

Она оглохла, позабыла собственное имя, перестала дышать. Ее хватало лишь на громкие стоны, всхлипы.

А руки лихорадочно вжимались в мужской затылок, щеки, макушку. Девушка пыталась отодвинуться, но мужчина не позволял. Держал крепко, бережно, кайфуя от каждого ее стона.

Изучал ее ртом, пальцами. Сам задыхался от того, какой она была узкой. Как плотно обхватывала его собой. Как замерла, напряглась, изогнулась дугой перед разрядкой.

Рус и сам готов был кончить от одного только вида, как бьется в оргазме его малышка.

Чудом сдержался. Не пацан ведь желторотый. Но уже балансировал на грани.

Маруся затихла, закрыв глаза и пытаясь восстановить сбившееся дыхание. А Рустам поглаживал разомлевшее тело, вновь принялся изучать свою Маруську, словно пытался запомнить каждую впадинку, все округлости и красивые линии.

Когда дошел до хрупких расслабленных пальчиков на руках, улыбнулся.

Обе ее ладони помещались в его одной. Тонкие запястья с голубоватыми венками. Бархатная кожа. Сладкая на вкус.

Рус млел от этого. Кажется, ничего более убойного он и не пробовал никогда. Сносило крышу подчистую.

А взгляд прикипел к багровым следам от ментовских лап на предплечьях девчонки.

Нет, все же зря он смалодушничал и пошел навстречу подполковнику! Зря. За Марусю Нагашев никому и ничего не собирался прощать.

А Маруся уже уснула, спрятав нос на плече Рустама. Потом и вовсе закинула ногу на его бедро, словно привязывала к себе.

А смысл? Рус итак привязан к ней так, что не разорвать. И сейчас остро и отчетливо Нагашев понял: никогда он не отпустит ее. Вцепится мертвой хваткой, никому не отдаст. Потому что эта малышка – его.

Глава 26

Маруся проснулась от ощущения тяжести на собственной попе. Что поделать, если девушка не привыкла делить кровать с кем-то?

Было непривычно. Но очень приятно.

Рустам спал, по-хозяйски устроив крупную ладонь на ее бедре, вернее, на ягодице. Слегка сжимал, будто даже во сне припечатывал ее к себе. Безмолвно, языком жестов и тела подписывая: «Моя!».

А Маруся млела. Возможно, между ними развивалось все слишком быстро и стремительно. Возможно, между ними огромная разница в интересах. Да и Рус был на целых двенадцать лет старше ее. Но ничего не тревожило Марусю. Потому что она впервые в жизни влюбилась так, что все казалось мелким и несущественным. Имели значение только Рустам Нагашев и его слова, сказанные перед тем, как Маруся уснула.

«Только твой, маленькая, пока не сдохну. Железобетонно!».

Так он и сказал. Железобетонно. Пусть эти слова оказались немного не теми, которые ждала Маруся. Заветное «Я тебя люблю!» сказано не было. Но Маруся решила, что все еще впереди.