В плену Гора

Вик сегодня обрадовал тем более, что на следующей неделе приезжают к нам из столицы ребятки по душу прокурорскую. В этот раз точная информация. И это хорошо.

Приятно будет наблюдать, как Росянский тонуть начнет. А в том, что утонет, я не сомневался. Потому что сам камешек приготовил для быстрого погружения. И даже уже привязал. Только столкнуть осталось. Пинком под жопу.

Самое замечательное, что показания брата и сестры Курагиных удалось исключить из дела. Они совершенно не пригодились.

Пришлось подсуетиться, найти еще свидетелей, но , самое главное, прямые улики, документы, подтверждающие владение Росянским не только клубом, но и еще несколькими предприятиями в городе. И, кроме этого, дополнительные договоренности на улаживание проблем с властями у еще трех предприятий. Проще говоря, крышевание.

Так что полетит Росянский скоро в места не столь отдаленные. Спецзона, это, конечно же, не черная, но… Там прокурорских тоже любят. Особенно горячо. А тех, кто разваливал с таким трудом собранные дела, отказывал в возбуждении, закрывал за отсутствием состава - дополнительной нежной любовью. Глубоко. Хватит впечатлений Росянскому.

Так что брат и сестра Курагины могут на следующей неделе спокойно возвращаться в город. Прокурору будет не до них.

Вот только… Сообщать об этом Кошке я не собирался. Раньше времени по крайней мере."

"Решение по ней я еще не принял, но… Понимание, что просто так отпустить не смогу, было.

Слишком хорошо мне с ней было. Слишком правильное место она в доме занимала. Придавала уюта.

Лишаться всего этого я не планировал. Не в ближайшее время, это точно.

Зашел домой тихо, разулся и замер на пороге гостиной.

В огромной комнате было темно. Только камин потрескивал еле слышно, и огни пламени причудливо сплетались в нем, отбрасывая тени на лицо лежащей на диване Кошки.

Нахмуренные бровки, капризный изгиб губ. Ладонь под щекой.

Она на меня дуется, наверно. Обещал погулять, опять задержался, на часах уже одиннадцать вечера. Утомилась прыгать по дому и спит теперь.

Я смотрел на нее, смотрел, не рискуя нарушить ее сон. Очень хотелось, не скрою. Ее запаха, ее вкуса не хватало, словно на допинг подсел, ломало даже от близости и доступности.

Протяни руку. Возьми.

Мягкую, теплую со сна, разморенную и нежную. Она даже глаз открыть не успеет, только тихонько застонет, привычно и сладко поддаваясь моим требовательным рукам.

Раскроется, разнежится, впустит меня в себя…

И делать ничего больше не надо, только подчиняться тому животному, звериному, что пробуждается каждый раз во мне, когда она рядом.

То, что не могу контролировать.

Это ощущение потери себя одновременно бесит и заводит.

Голову сносит.

Кошка повернулась во сне на спину, прикусила губу, еще сильнее нахмурившись.