В плену Гора

Потому что ничего похожего никогда не испытывала.

Это было как… Мягкое, но неотвратимое покорение, взятие в плен, без боя. От одного прикосновения.

От одного выдоха в губы. От одной легкой ласки языком по коже. Это длилось и длилось, сладко-сладко, безумно-безумно… Я упивалась, просто подчиняясь все усиливающемуся напору, голова летела, кружилась все сильнее, сильнее, сильнее…

Я закрыла глаза и с удовольствием и облегчением полетела.

И настолько спокойно было мне, настолько безопасно…

Я знала, что меня не уронят.

Что меня поддержат.

Каменными надежными руками.

Искушение.

Я сидел перед зажженным камином, удачно оттенявшим черноту и пустоту ночи за стеклом, потягивал чай из смородины и чабреца, с каплей коньяка, и задумчиво поглядывал на спящую рядом Кошку.

Диван у меня такой, что еще двадцать таких же мелких кошек можно свободно уложить, а потому , чтоб не потерялась и не испугалась в незнакомом месте, когда проснется, я специально устроил ее поближе к себе.

Обряженная в мою футболку, разомлевшая и сладко вырубившаяся прямо во время нашего странного поцелуя девчонка мирно посапывала и даже, как мне казалось, улыбалась во сне.

Я укрыл ее пушистым пледом, сам натянул домашние штаны и устроился неподалеку.

Мое любимое время зимой, ночь. Когда вокруг темно-темно, мир, кажется, схлопывается, оставляя тебя наедине с самим собой. Мне вообще очень комфортно всегда было именно в такую пору. Ощущение уюта, камерности, ограниченности пространства.

Мое самое любимое место в доме в это время. Край дивана, рядом с камином. Никакой медитации не надо. Просто смотришь в огонь, слушаешь, как трещат поленья, смотришь в ночь без единого огня.

В русских деревнях зимой экономят на освещении. И вообще, спать ложатся рано. А потому на той стороне озера, в Зеленой, не было ни одного огонька.

Темнота и тишина.

Потрескивание поленьев.

Посапывание маленькой женщины рядом.

Даже оно не нарушало уюта. Хотя должно было бы.

В этом доме, который я строил уже после развода, никогда не было женщин.

Он всегда воспринимался чисто мужским убежищем, берлогой моей.

Размерами, конечно, берлога радовала, сто семьдесят квадратов, из них сто – первый этаж.

Дом строился полностью под моим контролем, даже проект я сам разрабатывал. В меру возможностей, конечно.

Так что ничего лишнего. И никого.

Почему я так легко согласился приютить бездомную Кошку на пару недель?

Пока что ответа на это вопрос не было.

Вернее, был.

Теперь.

После фурако.

Но он меня не устраивал от слова «абсолютно».

Кошка сонно чмокнула губами и перевернулась, плед сполз, оставляя одну длинную стройную ножку на свободе.

Футболка моя, конечно, была ей большая, но тут задралась до… До того места, где, как я точно знал, не было белья.