Звезды падают в небо

В свое время Леона мне объясняла, что людей бить нельзя, но как же временами хочется!

— У тебя есть пять минут, Джерман, — Гайер выделил его имя, — чтобы сказать что-то коллегам. Если, разумеется, у тебя есть что сказать.

Я проглотила собственное сердце. По ощущениям.

Потому что смотреть на то, как твой мужчина лишается смысла жизни гораздо больнее, чем испытывать то же самое самой. Это я поняла, когда Гроу обернулся к остальным.

— Ребят, с вами было очень классно работать.

— Без преувеличения классно. В силу специфики профессии… — последнее его слово было отмечено нервным смешком гаффера, — …сменил бесчисленное множество коллективов, но ни в одном не чувствовал себя настолько круто, как с вами.

Он что, реально прощается?!

Ладно, я понимаю, что бить людей так часто нельзя, но кое-что в стиле: «Чтоб тебя дракон всосал через зад», — можно было бы от души пожелать.

— Сделайте крутой фильм. Я знаю, вы это можете.

Когда Гроу вскинул руку с большим пальцем вверх, по площадке пронесся вздох, а во мне, наоборот, закончился воздух. Я моргнула, когда он прошел мимо меня (просто прошел, не сказав ни слова!). Несколько мгновений смотрела, как он идет к выходу, а потом бросилась за ним.

Не остановил меня ни Единичка, попытавшийся перехватить за запястье, ни окрик Гайера за спиной:

Поскольку Гроу ходил быстро, догнала я его уже чуть ли не на выходе из павильона. К счастью, потому что мне жизненно необходимо было заглянуть ему в глаза и увидеть в них… Увидеть в них что?

— Возвращайся на площадку, Танни. — Сейчас в его взгляде не было ничего, кроме холодной сосредоточенности.

— Нет. — Я покачала головой, с трудом сдерживая смешок. — Нет. Ты с ума сошел?!

— Возвращайся на площадку. — Гроу чуть повысил голос, зрачки дернулись в вертикаль. — Если не хочешь устроить Гайеру двойной праздник. Ты — Ильеррская, и это должно так и остаться.

— Я твоя Ильеррская! — выдохнула я.

— Ильеррская никогда не была чьей-то.

— Танни. Поговорим дома.

Он отцепил мои пальцы от своего рукава и… просто вышел за дверь. Я смотрела на эту самую дверь, не в силах поверить в случившееся. Когда меня вышибли из «Хайлайн» (по милости Гайера, к слову), я пребывала в состоянии среднестатистического очешуения. Сейчас же я готова была вцепиться Гайеру в глотку, и он очень не вовремя о себе напомнил.

— Эсса Ладэ, вам напомнить условия контракта?

Я сжала кулаки и широким шагом направилась к нему, но меня перехватил Единичка. Рванулась, но Рон не отпустил, напротив, жестко посмотрел мне в глаза.

— Танни. Если ты сейчас устроишь скандал, из этого вытряхнут все возможное и невозможное, чтобы его окончательно уничтожить.

— Рэйнар скажет, что это невозможно. Сегодня. В прямом эфире.