В отсутствие начальства

Там располагалось Смоленское арестантское исправительное отделение с временной каторжной тюрьмой. Каторжников здесь сидело почти семьсот человек, а так называемых ротных арестантов – всего двести. Поэтому главной заботой начальства были, конечно, кандальники. Угрюмый четырехэтажный корпус возвышался над окрестностями. Окна были наполовину заложены кирпичом, по периметру тюрьму окружала высокая стена.

Лыкова встретил смотритель, титулярный советник Орлов. Он был уже предупрежден по телефону от полицмейстера и сказал:

– К вашим услугам, господин статский советник. Что от меня требуется?

– У вас отбывает срок Востроножиков.

– Да. Бессрочный, сидит в шестой камере.

– Можно и так сказать, – ответил смотритель.

– Кто у него соседи?

– Их там двадцать с лишком, всех сразу не упомнишь. Три бакинских татарина сидят, абреки. Один даже знатного рода, не помню, как это у них называется. Хан баба Шахмелиев звать. Эмир, что ли?

– Пускай будет бек. Еще есть теплые ребята: Расписной, это ему за татуировки такая кличка, или Серега Шкилет. Кадр у нас что надо: двадцать восемь человек сидят за убийство и двести семьдесят пять за разбой.

– А кто правит в шестой камере?

– Востроножиков и правит. Татары сначала противились. Гордые очень… Трое против одного, опять же. Но вмешался царь тюрьмы и назначил атамана набольшим.

Лыков заинтересовался, что это за царь, и смотритель объяснил. Смоленской временной каторжной тюрьмой командовал матерый «иван» по фамилии Лишневский. Недавно он в очередной раз подтвердил свое право казнить или миловать, зарезав доносчика прямо в камере, на глазах у всех. Приговоренному к бессрочной каторге, ему уже нечего было терять – больше вечности не дадут.

Походив вокруг да около, сыщик спросил:

– Внутрикамерное осведомление у вас там есть?

Титулярный долго молчал, потом нехотя признался:

– Шурка Крендель, разбойное нападение, семь с половиной лет.

– Мне надо с ним поговорить.

– Это если он согласится. Сами понимать должны.

Алексей Николаевич надавил:

– Нужно, чтобы согласился. Востроножикову готовят с воли побег.

– Да вы что? – переменился в лице Орлов. – А сведения точные? Кто готовит?

– Сообщники, – пояснил сыщик. – Ведь вся его банда на свободе. Давеча они зарезали в Варшаве кассира, взяли двадцать четыре тысячи с мелочью. Деньги у ребят имеются.

– Сколько? Большая сумма. Тут любой не устоит.

– Вот и я об этом, Михаил Николаевич. Давайте объединим усилия. Если атаман сбежит, вас по головке не погладят.

– Это к гадалке не ходи, – вздохнул смотритель. – Ну что за жизнь? Стараешься, стараешься, а какой-нибудь стервец обязательно подгадит, пес его заешь!

– Ну, мы договорились? Зовите своего Кренделя. Я служу в полиции тридцать пятый год, все понимаю… Не наврежу.