В отсутствие начальства

Алексей Николаевич честно рассказал о глупой поездке Азвестопуло к распутной бабе и о том, что его там ожидало. Далее он коснулся шпионской организации, раскрытой им в Смоленске, о разгроме банды «Кишки наружу» и о прочих перипетиях дознания.

Степан Петрович слушал молча и заключил так:

– Разбаловал ты своего грека!

– Может быть. Зато он надежный. У тебя много таких вокруг?

– Вот видишь. Такого и баловать не жалко. Что, ты к чужим женам никогда не шастал? Шастал, как все. Нечего других обвинять.

– Наградных к Рождеству я его все-таки лишу, – категорично заявил Белецкий. – Будет наука.

– Дай шестьдесят рублей!

– Слышал же. Червонец Шурке Кренделю за лычный портсигар, четвертной надзирателю, чтобы пожил возле пивной, и столько же за выслеживание Вячиса. Скажи спасибо, что еще сотню за тушу быка не прошу, взятого для эксперимента; запишу на свой счет.

Алексей Николаевич вынул портсигар из кармана и протянул начальнику:

– Вот, возьми на память.

Белецкий задохнулся от возмущения:

– У тебя есть на эти цели аж пять тысяч!

– Не на эти, а на свою агентуру. Платить из них смоленским обывателям – моветон. И нарушение инструкции.

Деньги секретного фонда Департамента полиции хранились на личном счете директора в Государственном банке. На руках он имел чековую книжку.

Степан Петрович надулся, как французский петух, но достал книжку и выписал чек.

– Держи, вымогатель.

Это была старая уловка департамента, о которой знали немногие. В смутные годы промелькнул на должности министра внутренних дел Булыгин. Правил сановник всего девять месяцев и запомнился всем своей «булыгинской думой», которая так никогда и не была созвана. Но он успел также выжулить повеление от 29 августа 1905 года, написанное от руки в виде высочайшего доклада. Благодаря этой бумаге Департамент полиции получил первые «секретные» деньги, сроком всего на один год. Но крючкотворам от правопорядка этого оказалось достаточно. С тех пор драгоценный документ хранился лично у директора, и тот благоговейно передавал его преемнику перед уходом с должности. На основе единичного разрешения Министерство внутренних дел, толкуя его расширительно, каждый год испрашивало средства «на известные Его Императорскому Величеству нужды». При этом само повеление не показывали ни Министерству финансов, ни Государственному контролю, на него только ссылались…

Джунковский открыл заседание, сказал речь и укатил. Иногда он заезжал на четверть часа, но большая часть прений прошла без него. Вместо товарища министра председательствовал Белецкий. Участники обсудили организацию розыска, программу будущей школы для агентов, инструкцию чинам сыскных отделений, даже служебное собаководство.