В окружении

Стоп. Стоп! – орал Рон, слезая со своего кресла и выходя из–за камеры.

Сегодняшняя съемка в основном проходила в тесном помещении, где мы стояли

вплотную друг к другу вокруг Эйса, который обращался с пламенной речью к своей команде

о преодолении врага и о том, кто выступит вместе с ним. Как выяснилось по странным

взглядам, которые были устремлены на нас с Эйсом все утро, я мог бы поверить, что если бы

это не было утвердительно прописано в сценарии, ни один из этих мужчин не встал бы

добровольно рядом с Эйсом в данный момент. Кроме меня, конечно же, подумал я,

продолжая смотреть в пол.

– Ради всего святого, Локк. Это так же пылко, как и мокрая тряпка. В чем твоя чертова

проблема сегодня?

Я желал Эйсу сохранять хладнокровие, зная, что обычно он почтительный тип,

особенно с Роном, с которым, как он говорил, ему нравилось работать, и он действительно

восхищался им. Но после всего, что произошло за последние сутки, похоже, терпение Эйса

была на исходе.

– Что со мной не так? – переспросил Эйс и слетел с площадки, на полпути встречая

Рона.– Что не так – что ты не переставал придираться с тех пор, как я оказался здесь?

Весь актерский состав парализовало, пока мы наблюдали как два «локомотива»

сталкивались головами впервые с начала съемок. И я не упустил того, что все в этом

помещении были хорошо осведомлены, что я, вероятно, стал причиной трений и разногласий

этим утром. Ну, такое впечатление у меня создалось, пока я сканировал любопытные

взгляды, глядящие между мной и напряженной спиной Эйса.

– Если ты постараешься изо всех сил, я отстану от тебя, – сказал Рон. – А сейчас, это

небрежно и не отрепетировано. Я хочу ощутить, что последую за тобой на конец долбаного

света. Хотя сомневаюсь, что ты можешь отыскать свою голову в заднице.

Рон скрестил руки поверх груди, кипя от злости на Эйса, и в тот момент, когда я

мельком взглянул на мужчин, стоящих с противоположной стороны подиума, у которого мы

все собрались, я перехватил взгляд Расса. Он с прищуром смотрел на меня, а его губы

вытянулись в тонкую линию, и я чувствовал осуждение в его глазах, и молил Бога, чтобы

земля разверзлась и поглотила меня целиком.

– Хрень собачья, – наконец–то, взорвался Эйс. Слова прогремели на площадке и

отразились эхом от стен. Господи, я никогда не видел Эйса таким. – Я идеально доносил эту

речь последние десять или двенадцать раз, что ты заставил меня переснять. Это никак не

связанно с моими актерскими способностями, и мы оба знаем это.

Лицо Рона побагровело, и он выглядел так, будто дым сейчас повалит из его ушей, и с

трудом вдохнул.