В оковах Шейха

Но что она сделала между сегодняшним утром и сегодняшним днем, чтобы заслужить такое равнодушное отношение? Кроме того, что кто-то подслушал, как она говорила, что любит его? Даже если бы она не собиралась выбалтывать это так, как сделала, было ли это настолько серьезным преступлением?

Она села на диван и включила свой планшет. Может быть, ее ждут какие-то хорошие новости, что-то, что развеет это облако надвигающейся гибели, которое она почувствовала в холодных глазах Рашида.

Было электронное письмо от ее кузена, на которое она застонала, но проигнорировала, без сомнения, Мэтт задавался вопросом, где деньги. Еще было одно от Салли, которое требовало ее внимания, то, в заголовке которого были необходимые молитвы!

Чувствуя тошноту в желудке, она открыла его и прочитала содержимое, в то время как облако неминуемой гибели, кружившее над ее головой, обрушило на нее свой яд.

О, Боже мой, пожалуйста, Боже, нет!

Новость была такой ужасной, такой разрушительной, что она должна была кому-то рассказать, должна была разделить это бремя. Она подбежала к своей двери и распахнула ее, смутившись, когда обнаружила двух дворцовых стражников, ожидающих снаружи, блокируя ей выход. Она смахнула слезы со щек и спросила:

— Что вы здесь делаете?

— Приказ эмира, — провозгласил один из них, — вы должны оставаться там, где находитесь. Теперь вы пленница Каджарана.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Тора стояла в центре своей комнаты, слишком напряженная, чтобы сидеть, слишком скованная страхом, чтобы двигаться. На террасе тоже были охранники, а также за смежной дверью в номер Рашида. Повсюду охрана, но почему? В тот день, когда на улице было душно, внутри она чувствовала, что продрогла до глубины души.

Тора схватилась за свои покрытые гусиной кожей руки, ее лицо все еще было залито слезами, которые она пролила в знак протеста и шока от ареста во дворце на другом конце света от ее дома. Дворец, где никто никогда не найдет ее, даже если они будут знать, где искать. И уязвимость ее положения поразила ее. Одинокая женщина, далеко от дома, во власти мужчины, которого, как ей казалось, она начала понимать, начала любить.

Дура!

Но что она сделала, чтобы заслужить такое обращение?

Ничего! Она была уверена в этом.

Она фыркнула. Она обязательно скажет Рашиду то же самое.

Охранник прошел по террасе перед ее окнами.

— Я хочу видеть Рашида! — Крикнула она.

Охранник даже не дернулся в ответ, просто продолжал идти, как будто она ничего не говорила.

— Я требую встречи с эмиром!

Тора ждала, ее сердце так громко колотилось в груди, но ничего не изменилось. Никто не слушал.

Никому не было дела.

Ее горе, боль и смятение клубились внутри нее, как дым от потушенного пламени свечи, едкий и клубящийся, пока из него не поднялась новая эмоция.

Ярость.