В оковах Шейха

 — Он уже видел ее верительные грамоты, в великолепных деталях с атласной кожей, и они квалифицировали ее для должности, полностью отличающейся от той, которая ей требовалась сейчас.

— Если у тебя какие-то проблемы ... — начала она.

— Да, у меня какая-то проблема, мисс Берджесс. Возможно, нам следует обсудить это наедине, и я объясню это для вас лично и доходчиво?

Адвокат нервно посмотрел на них.

— Если вы извините меня, минутку, я посмотрю, как дела у Карима, — и он тоже ушел.

Рашид сделал глубокий вдох и шагнул обратно к стене с окнами.

— Что ты здесь делаешь? Как ты меня нашла?

— Что? Я не искала тебя. Мой босс попросила меня взяться за эту работу. Я не знала, что ты имеешь какое-либо отношение к Атии.

— Ты думаешь, я поверю, что это какое-то совпадение?

— Можешь верить во что хочешь. Меня наняли, чтобы я заботилась об Атии во время ее путешествия туда, куда бы она ни направлялась. Честно говоря, я уже совсем забыла о тебе.

Его зубы сжались. Уже забыла о нем? В его мире женщины всегда были временными, но он был тем, кто решал, когда с него хватит. Он был тем, кто забывал, и это раздражало...

— Значит, ты квалифицированный работник по уходу за детьми?"

"— Да, это моя основная квалификация, хотя у меня есть дипломы в области образования для детей школьного возраста и охраны здоровья детей, а также некоторые языковые навыки.

— Ты забываешь о других своих навыках, — прорычал он, скривив губы, глядя в окно, все еще обиженный на мир, продолжающий заниматься своими делами, в то время как его жизнь не была похожа на поезд, который просто изменил направление, его жизнь была поездом, который соскочил с рельсов, и он не был уверен, что ему нравится, к чему это привело.

— Вряд ли они имеют отношение к делу, — сказала она позади него, и вокруг он мог слышать звуки ребенка, отрывистые всплески кудахтанья и криков, а затем расстегивание молнии.

Он резко обернулся, злясь, что она, казалось, не замечает невозможности ситуации, и увидел, как она сидит с ребенком на коленях, капает молоко из маленькой бутылочки на свое перевернутое запястье, прежде чем поднести бутылочку ко рту ребенка, выглядя при этом типичной матерью с младенцем.

Это было смешно. Она не была Мадонной. Не имело значения, во что она была одета или что она делала, он все равно видел ее обнаженной. Он все еще помнил, как она выгибалась под ним, когда разбивалась вдребезги в его руках.

— Невозможно! — Сказал он, и даже ребенок был поражен, ее большие глаза широко раскрылись, маленькие ручки дернулись вверх. — Это не сработает.

— Ага, — сказала она, укачивая ребенка на руках. — Ты думаешь, мне нравится ситуация больше, чем тебе?

— Мне нужна другая сиделка.

— Почему?

Потому что я не доверяю себе с тобой.