В оковах Шейха

 Она уходит. Ну, она всегда собиралась уйти, просто уходила немного раньше, вот и все.

Как он мог не отпустить ее? Как он мог держать ее здесь в качестве пленницы и наказывать за собственную слепую глупость? Как он мог ожидать, что она простит его?

Машина поравнялась с самолетом, ее двигатели начали завывать, подъезжая так, что задняя дверь поравнялась с красной ковровой дорожкой, которая была расстелена в ожидании ее, и Карим вышел и протянул руку другому пассажиру. Рашид сглотнул.

Тора.

Выглядит как богиня. В оранжево-желтом одеянии, которое было на ней в тот день, когда они осматривали дворцы Малика. Прошло всего несколько дней, а казалось, прошла целая жизнь, так много всего произошло, так много было прочувствовано. Он видел, как она поблагодарила Карима, когда он протянул ей руку и забрал ее чемодан, а затем она подняла взгляд, и ее глаза встретились с его. Она перевела взгляд на свои ноги, и его сердце разорвалось надвое.

Ну, а чего он ожидал? Это было не больше, чем он заслуживал. Она сказала ему, что любит его, а он швырнул эту любовь ей в лицо, вдобавок добавив несколько отборных оскорблений. Назвал себя эмиром? Правителем людей? Он даже не мог управлять своим собственным сердцем и разумом. И если он не мог заставить их действовать согласованно, то, как он должен был управлять страной?

Он мог бы это сделать, если бы рядом с ним была эта женщина. Он мог бы поверить, что это возможно.

— Тора, — сказал он, когда она подошла ближе.

Она наклонила голову, ее глаза были острыми, как кинжалы, даже если их грани казались немного потускневшими от разочарования.

— Провожаешь меня с территории, Рашид? Чтобы убедиться, что я не сбегу со столовым серебром. — Она протянула к нему руки. — Тебе нужно обыскать меня, чтобы убедиться, что я не сбежала с сокровищами Каджарана, чтобы заложить их, когда вернусь домой?

Он втянул воздух, пахнущий авиационным топливом. Он заслужил это.

— Я был неправ, — сказал он. — И во многих отношениях… я знаю, что никогда не смогу извиниться за всю боль, которую причинил тебе. Но, пожалуйста, поверь мне, когда я говорю, что искренне сожалею о том, как обошелся с тобой.

Ее губы плотно сжались.

— Ну, тогда, я думаю, что все в порядке. Что насчет развода?

— Ты будешь уведомлена, когда это будет завершено.

Он видел, что она колеблется.

— Что теперь будет с Атией?

Его поразило, что даже посреди своего личного ада она беспокоилась о его сестре, о которой Тора заботилась больше и была более любящей. Боже, он был полным дураком!

— С ней все будет хорошо. Она улыбнулась мне сегодня вечером.

— Она это сделала? — И Тора тоже улыбнулась, на мгновение, пока не вспомнила, зачем она здесь.