В оковах его власти (СИ)

Михаил Львович Заславский уже ждал меня, нетерпеливо расхаживая в кабинете. Я видел это через прозрачные стенки открытого пространства — еще одно интересное нововведение, чтобы минимизировать возможность взяток. Наивные. Фемида и правда слепа, а ее весы качаются в сторону тех, кто больше положит на них денег.

—Саня Палыч, привет, — встретил он меня с усмешкой, вот только от меня не скрылось острое желание сохранять дистанцию. Сейчас он меня проверял, наверное. С чего бы? Сомнения?

—Львович, добрый, — я ухмыльнулся и бросил взгляд на пустые бокалы и бутылку коньяка.

Хотелось так много спросить, например, зачем ты меня подставил и захотел убрать? Зачем? У тебя же все, падла, было, ты в шоколаде купался. Подставил другого человека, но надолго тебя не хватило. Снова решил макнуться. И все ради кресла? Ты тут же в разы больше имеешь, в своей сраной прокуратуре. Неужели братик все-таки сломал?

Звание? Власть вседержителя, надо, да?

Кейс осторожно был уложен на стол. Я дернул замки и вскинул крышку.

—Как и договаривались, — отойдя от денег, я ждал самого интересного. Признания. Чтобы засадить как положено, со скандалом, чтобы доказательства были. Когда он поставил мне ультиматум: либо миллион долларов и кресло мэра, либо «засужу тебя за убийство жены», я был спокоен. Абсолютно. Просто понимал, что он будет фальсифицировать все. К смерти Азизы я не имел никакого отношения и бояться мне было нечего, кроме одного…у меня беременная любимая девушка. Если бы в лучшие годы я бы просто проигнорировал выпад, ну или, на худой конец, избавился от него другим путем, незаконным, совесть меня бы не сжирала.

Но сейчас. Сейчас все изменилось. Я не мог так просто рисковать ее здоровьем, состоянием и благополучием. Новый скандал и снова на голову в нежном положении Маши? Не дай бог что и даже думать было об этом страшно. Новой грязи допускать нельзя, а брать очередной грех на душу, имея на подходе ребенка, и подавно.

—Саш, с тобой так приятно иметь дела. Ты себе не представляешь.

—Отчего же, представляю.

Очень хорошо даже. Учитывая, что это он еще ничего не понимал. Совсем ничего.

—Я рад, что ты все правильно решил, будешь себе в строительной фирме должность иметь, на хлеб с маслом хватит.

Бывший компаньон умело подсластил пилюлю, устроив меня туда.

—Конечно, да и устал я что-то.

—Правильно, нечего себя ломать, пора ведь и отдыхать. Не вечно тебе горбатиться на простой народ.

Усмехнувшись, он схватил кейс и начал жадно водить руками по банкнотам. Сколько же вам надо, люди? Чтобы ужраться уже проклятыми бумажками, от которых ты счастливее все равно не станешь? По лицу Львовича прошла судорога нечитаемой эмоции, скорее приправленного себялюбием удовольствия.

Все-таки, тщеславие — самый страшный грех.

—И то верно.