В одно касание

Мне понравилось бы такое зрелище.

Наплевать, что это плохая идея. Я уже в это ввязался. К тому же все мои силы уходят на хоккей и на встречи с мамой, если я в городе. Я даже не буду с ней видеться.

И я не буду волноваться за нее, а это уже что-то.

Я пытаюсь найти в ее лице намек на то, что она этого не хочет. Какие-то признаки страха или отторжения. Но вместо этого она расслабленно выдыхает, как будто от облегчения.

Сердце порхает у меня в груди.

Уголок ее губ слегка приподнимается, а взгляд смягчается.

– Хорошо, – кивает она. – Спасибо тебе, Джейми.

По моей спине пробегают мурашки. Мне нравится, как она произносит мое имя – так нежно. Мне нравится, как она смотрит на меня прямо сейчас, как будто я ей нравлюсь.

Я коротко ей киваю и встаю.

– Тогда завтра, – повторяю я.

Она кивает, вытирая потекшую тушь.

В лифте мой пульс разгоняется, как в разгар матча. Я только что вставил кучу палок в отлично смазанные колеса своей жизни. Пиппа красива до безумия, и рядом с ней я просто теряю голову, но от такого острого предвкушения я не сгорал уже очень много лет.

ВЕЧЕРОМ, когда солнце уже почти садится, я паркуюсь у дома в пригороде Северного Ванкувера. На пассажирском сиденье валяется пакет с греческой едой. Сегодня команда организовала неформальный ужин, якобы чтобы помочь освоиться новичкам, но я проигнорировал приглашение. На заднем сиденье с радостным любопытством машет хвостом Дейзи. Я тяжело вздыхаю.

Я просто не могу поверить, что предложил Пиппе переехать ко мне. Но теперь, когда она будет сидеть с собакой, у меня освободится больше времени для заботы о маме.

Дейзи вытягивает вперед шею, кладет голову мне на плечо, принюхивается, и я подозрительно на нее кошусь. У меня возникает странное чувство.

Мне что… начинает нравиться эта собака? Я хмуро гляжу на нее, а она высовывает язык и машет хвостом. Я фыркаю.

– Пойдем. – Я выхожу из машины, выпускаю Дейзи и иду к дому.

Дом скромный – крепкий средний класс. Я хотел купить маме что-нибудь побольше, когда перешел на профессиональный уровень, но она отказалась. Сказала, что не хочет уезжать из района, где прожила много лет. Что ей нравятся соседи и она не хочет заводить новых друзей.

Подойдя к дому, я замечаю какое-то движение на крыше, и мое сердце замирает.

Мама в плотных садовых перчатках стоит наверху. Весело улыбается и машет мне рукой.

У меня кровь шумит в ушах. Ей нельзя там быть. В голове сразу возникает куча картинок, как у нее случается паническая атака на крыше, она поскальзывается, падает и ее голова разбивается об асфальт.

– Что ты там делаешь? – спрашиваю я. Дейзи лает на маму, размахивая хвостом.

Мама улыбается еще шире.

– Спускайся. Сейчас же, – говорю я своим самым строгим голосом. – Уже темнеет.

– Я все прекрасно вижу.