В одно касание

Когда мы оказываемся вдвоем, мама начинает ерзать под моим взглядом.

– Милый, я в порядке…

– Не говори, что ты в порядке. – Меня сейчас стошнит. – Не говори, что все хорошо, что это ерунда и что тебе не нужна помощь.

Она удивленно смеется, но ничего веселого тут нет.

– Ты врезалась в полицейскую машину.

На какое-то время повисает тишина, и мы просто смотрим друг на друга. Во мне что-то сломалось, и когда я ищу свой бесконечный источник терпения, вместо него я натыкаюсь на чувство предательства и обиды.

Что-то должно меняться, и до этого момента это был я. С мамой я всегда был тем, кто прогибался. Я всегда вдохновляю Пиппу отстаивать свои права, ставить себя на первое место, делать то, что лучше для ее карьеры и жизни, но сам своим советам не следую.

– Я переехал сюда ради тебя, – говорю я ей, но и себе тоже.

Она отмахивается от меня.

– Ты переехал, потому что скучал по Ванкуверу.

– Нет. – Я складываю руки на груди и чувствую, как сильно бьется мое сердце. – Я переехал сюда, потому что у тебя начались панические атаки и ты, очевидно, не могла справиться с этим сама.

Она моргает, как будто я ударил ее, но, хоть у меня и сжимается сердце от ее боли, она должна услышать правду. Слишком долго она от нее бегала.

– У тебя была паническая атака, и ты попала в аварию. Так что я перевез сюда всю свою жизнь, чтобы заботиться о тебе.

Она сжимает челюсти и смотрит в пол, как будто глядит в зеркало. Сказав правду, я будто развязал какой-то узел у себя в груди. Ее пальцы нащупывают браслет и начинают крутить бусинки. Она избегает моего взгляда.

– Сестра по телефону сказала, что ты не на лекарствах.

– Мне это не нужно, – бормочет мама. – Я пробовала. – Она говорит о коротком промежутке времени много лет назад, когда ее депрессия перешла в самую острую форму. – От них я совсем дурею.

– Это было пятнадцать лет назад, – резко говорю я. – Сейчас существуют новые препараты и новые исследования. Есть врачи, которые специализируются на тревожных расстройствах. – Я замолкаю, чтобы задать вопрос, на который, впрочем, я, скорее всего, знаю ответ. – Ты нашла нового психотерапевта, как обещала?

Она не отрывается от бусин и крутит их.

– Ничего не получилось.

– То есть нет. – Я шумно выдыхаю.

Теперь я все вижу предельно ясно. У меня перед глазами вся картина. Ей будет становиться все хуже, а я буду по крупицам отдавать свою жизнь, пока ничего не останется, ведь я не хочу ранить ее чувства. И все это время я буду убеждать себя, что не могу быть с женщиной, которую люблю, потому что у меня нет на нее времени.

У меня разрывается сердце. Я люблю Пиппу, и я не хочу отказываться от нее. Я люблю маму и не хочу смотреть, как ей становится хуже.

– Почему ты ехала одна? – мягко спрашиваю я.

У нее гуляют желваки, а взгляд прикован к бусинам.