В очереди за счастьем (СИ)

— Мам, я на самокате электрическом попробовал покататься… И упал… — голос мальчика чуть дрожит, но он очень старается не расплакаться.

— На большом? — уточняет Наташа.

— Угу. Мне мальчик на площадке дал.

— Сонь, ты куда смотрела? Ты же знаешь, что я не разрешаю!

— А что я-то? — сразу ощетинивается девочка, — Я ему сказала, что нельзя. А он всё равно! И вообще… Могла бы сама с ним сходить погулять, а не с друзьями встречаться! Это же твой друг, да?

Обстановка накаляется. Это еще разговор не затронул охранников. Которых необходимо менять, потому что эти — конкретные бездари.

— Соня, ты переходишь границу, — Наташа не повышает голос, но он звучит сейчас, как хорошая такая оплеуха.

Оказывается, она так тоже умеет?

Девочка поджимает губы, зло сверкает глазами, но не возражает. Хотя, тут я ее понимаю. Я бы и сам сейчас не нарывался.

— Ты ведь не думаешь, что я стану перед тобой отчитываться и спрашивать у тебя на что-то разрешения? — следующая фраза звучит еще более хлестко.

— Я к себе пойду, — говорит девочка, быстро разувается и уходит.

Возможно, мне стоит уйти, но это будет означать, что выводы Наты правильные, а я зря лезу. В любой семье конфликты обычное дело. И я сам пришел. Бежать теперь — не выход."

"— Пойдем на кухню, я обработаю тебе ногу, — говорит она сыну, — Арс, и Марка проводи на кухню. Я сейчас приду.

Мальчик показывает мне дорогу, с любопытством и детской непосредственностью меня рассматривая.

Наташа остается с сотрудниками охраны. Их разговор проходит тихо, поэтому о чем он, я не расслышал. Догадываюсь только, что он вряд ли был для мужчин приятным. Эта женщина ни разу не ласковая кошечка. Скорее, тигрица.

— Чай, кофе? — Ната спрашивает у меня, включая чайник. Попутно достает аптечку.

Её сын садится на стул, горестно вздыхает и покаянно произносит:

— Прости, пожалуйста, мамочка. Я больше так не буду. Но я думал, у меня получится.

— Арсений мне, конечно, тебя жалко. Но ты, надеюсь, помнишь, что случилось с индюком, который думал неправильно, — усмехается его мать, ловко обрабатывая разбитую коленку.

— Да, из него суп сварили… Я всё понял, мам.

— Хорошо, если так.

В этот момент на кухню заходит молодой парень, встречается со мной глазами. Я его узнаю. Он меня — тоже. Это становится ясно по изменившемуся выражению лица и по взглядам, которыми он одаривает нас со своей матерью. Это его я видел в то утро перед дверью номера, где мы с Натой впервые занимались сексом. Мне нужно было рано утром уезжать. Я шел к ней, чтобы узнать ее номер телефона. Либо оставить свою визитку. Она меня зацепила с того момента, когда мы остались наедине в лифте. Выходит, это ее старший сын? Хорошо, что я тогда не полез нахрапом.

— Егор, это Марк. Марк, это мой старший сын Егор.