В очереди за счастьем (СИ)

Как по морде грязной тряпкой отхлестала.

Накал всего становится настолько сильным, что переворачиваю стол, ломаю стулья, топчу ногами остатки еды и посуду. Не контролирую себя.

Залетаю в дом, хватаю ключи от машины. Я убью эту тварь!

И замираю возле проклятого книжного шкафа. Внимание приковывает фотография Натки. Ей там восемнадцать, мы только познакомились… Я глаз оторвать от нее не мог. Такой красивой она мне казалась. Сам был всего на два года старше. Но тогда я потерял из-за нее голову. Что я только не вытворял, чтобы привлечь ее внимание.

Вспоминаю, как мне накладывали швы, из-за того, что я пробрался на территорию дома Истоминых зимой и добросовестно выложил красными розами сердце под ее окнами, пока соседская здоровая псина не перемахнула через ограду и не тяпнула меня пару раз. Её потом Василий Андреевич отгонял и в больницу меня отвозил.

Достаю рамку с фотографией и опускаюсь в кресло. На фото нереально красивая девушка: пшеничного цвета волосы, темные ресницы, огромные глаза серого цвета, розовые пухлые губы, тонкий стан, лебединая шея. Я дышать в ее сторону первое время боялся.

В какой момент чудо стало обыденностью? Ведь стало.

Когда ты долго в отношениях, то другой человек начинает восприниматься как должное. Как неотъемлемая часть твоей жизни. Ты уверен, что он будет в ней всегда. Или до тех пор, пока ты сам его не отпустишь.

Пока я карабкался вверх, превращая стартовый капитал отца и связи тестя в ту махину, которая есть сейчас, я был доволен тем, что имею. Но вот после смерти тестя, когда вместо краха я забрался на вершину, я заскучал. И стал оглядываться по сторонам. Там оказалось много интересного. Ведь я и не видел ничего. Натке было девятнадцать, мне двадцать один, когда мы поженились. Через год родился Егор, еще через четыре Соня. Жена стала уделять детям очень много времени, я перестал быть центром ее вселенной. Как и она — моей.

Работа, встречи с партнерами отнимали львиную часть времени. Лишь крохи оставались на семью. Но она меня никогда не упрекала. Ни одного гребаного раза. Наоборот, мое появление всегда семьей воспринималось как праздник.

Но мне хотелось другого. Я видел, как живут многие мужики. Жены и семьи. И любовницы. Молодые, жаркие, готовые на все.

В какой-то момент я понял, что тоже хочу других. Что это новые, острые эмоции. И задал себе вопрос, почему нет? Почему другим можно, а мне нельзя?"

"Впервые я изменил Натке через пару месяцев после смерти тестя. Тогда был тяжелый период. Я просто сбросил напряжение. И мне понравилось. Останавливаться я не захотел.

Я понимал, конечно, что, если жена узнает, будет скандал. Терпеть такое она не станет. Тогда и пришла идея с переводом бизнеса на отца.