В объятьях звёзд (СИ)

Ведь началась с первых же дней нашей встречи. Я ревновал её к куску железа. Пусть разумному, но роботу. Смотрел, как она жмётся к нему, как в любви признаётся, а потеряв, плачет горючими слезами. И самому хотелось утилизировать репликанта. Сейчас я рад, что не пошёл на поводу у своих эгоистичных желаний. Только ревность всё равно осталась. Лана с ним другая. Нет, я знаю, она любит нас. Но с Максом её связывает целая другая жизнь. Особенно после того, как он всё вспомнил.

— Ты меня понял, Стар?! — рявкает побратим, я же так ушёл в свои мысли, что прослушал весь спич Регора.

— Встретимся на линкоре, — киваю, широко улыбаясь.

— Бездна! Дай сил не прибить тебя раньше времени! — закатывает глаза коммодор.

— Рука не поднимется, ты слишком сильно меня любишь, брат, — хмыкаю и отключаю связь.

До зуда в костяшках мечтаю добраться до линкора. Семь месяцев прошло с нашей свадьбы. Семь месяцев назад мы бороздили открытый космос нашей большой семьей, все вместе. И если раньше я искал способы, как бы оказаться от семьи подальше. То теперь я каждый день ищу способы остаться со своей семьёй подольше.

Эпилог. Лана.

— Мама, мы строим снежный замок! — кричит моя трехлетка, помахивая детской лопаткой и ведерком.

Киваю, наблюдая за мужьями и дочерью. Кутаюсь в шубку и грею ладони об кружку горячего кофе.

Пока мои близкие развлекаются, носятся по саду, играя в снежки, лепят снеговиков и иглу, именуемое замком, я наслаждаюсь тишиной и покоем, сидя в беседке королевы Ахернара.

— Ты снег растопил, — хнычет ребенок, показывая на мокрое пятно и мерзлую траву посреди заснеженного сада. Прячу смешок в кружке. Понимаю мою малышку, я тоже возмущалась, когда Марс моего снеговика растопил в первый новый год нашей жизни."

"В этой вселенной нет такого праздника. Но есть парад планет. Раз в год-полтора все двенадцать планет Федерации выстраиваются в ряд, закрывая солнце и луну. Очень красивое и необычное явление. Такой парад длится два-четыре дня. Эти дни Федерация празднует, отдыхает и развлекается, а после начинается новое летоисчисление.

— Меня отправили на скамейку запасных, — фыркает Марс обиженно и садится рядом. Отпивает из моей кружки и к себе перетаскивает, согревая в горячих сеатских ручищах.

Улыбаюсь, за шею обнимаю моего принца. В щеку целую. Четыре года прошло, а я ими надышаться не могу.

— Ты опять в очках, — шепчу, потянув за дужки.

За эти годы привыкла к его белесым глазам и даже перестала искать в них изменения. Возможно, они навсегда останутся такими. От этого меньше любить не стану. Дома Марс вообще не носит их. А вот сегодня решил надеть зачем-то.

— Не хочу, чтобы пялились на меня, — ворчит он, лапищами здоровенными филейную часть наминая. Ничего не меняется в наших жизнях. Он всё такой же наглый и развратный товарищ.