В объятиях врага

Вилена, нужно обязательно сообщить Алмиру!"

"– Если вы забыли, для него я – лишь использованная вещь, которую он сразу же вышвырнул за ненадобностью. – Голос дрожал, слезы подступали к глазам, но я держалась.

– Ох, Вилена! – Госпожа Мирланда шумно вздохнула. – Я понятия не имею, что у него там в голове вдруг переклинило. Но явно какой-то временный бред, потому что я ни мгновения не сомневаюсь в его чувствах к тебе. Ладно первое время он вел себя не самым вежливым образом, но такое отношение ведь объяснилось. И сейчас, я просто уверена, тоже какое-то объяснение есть. Вдруг это просто побочный эффект заражения его магии? Пусть ты излечила его от этого, но мало ли остаточное явление какое…

– Нет, – перебила я. – Алмир прекрасно соображал, что он делает и говорит. Я бы в тот момент любое магическое изменение заметила бы, будь то внушение или временное помутнение. И, пожалуйста, давайте закроем эту тему. У меня нет ни малейшего желания о нем говорить.

– Что толку не говорить? Реальность от этого не изменится. Ты носишь под сердцем его дитя! Наверняка это заставит Алмира одуматься.

Честно, я бы даже засмеялась над таким абсурдным заявлением, только было совсем не до смеха.

– Он лишь презрительно усмехнется, и все. Да даже если бы он вдруг явился весь такой раскаявшийся и на коленях просил бы прощения, я бы и смотреть в его сторону не стала. И я вас прошу больше не говорить об этом. – Я устало вздохнула. – Сейчас есть проблемы поважнее.

Госпожа Мирланда не стала спорить, хотя обычно так просто не сдавалась. Даже удивительно, я-то приготовилась отстаивать свою позицию до конца. Но сейчас мне было в любом случае не до внезапной снисходительности дуэньи, слишком о многом необходимо подумать. Да хотя бы просто осмыслить тот факт, что у меня будет малыш! И хотя в основном господствовала тревога, но в то же время робко-робко подкрадывалась радость. Но я всеми силами старалась не думать об одном: что это ребенок от убийцы моего брата, от безжалостного негодяя, который просто меня использовал. Нет-нет, я не буду смотреть на это с такой стороны. Малыш совершенно ни в чем не виноват, и нечего взваливать на него все ошибки и даже злодеяния родителей.

– Знаешь, Вилена, – задумчивый голос госпожи Мирланды отвлек меня от размышлений, – когда мне было семнадцать, я влюбилась. Влюбилась так, что, казалось, жить без него не могу. И все ведь складывалось вполне благоприятно: он тоже был из знатного рода, даже состоятельнее нашего, и, главное, отвечал мне взаимностью. Родители были только за, мы назначили дату свадьбы, и мне казалось, что счастье просто неминуемо. Ну вот что совершенно ничто не сможет его омрачить.

Она замолчала, словно ей очень неприятно было все это вспоминать.