В объятиях страсти

В школе Сирена представила Натана детям, после чего он отправился побродить вокруг, а ей надо было присту­пить к занятиям.

В течение следующих нескольких дней они постоянно ви­делись. Натан заходил в школу, чтобы поболтать, прежде чем Сирена отправится домой, а иногда, когда увлекались бесе­дой, даже ехал с ней часть пути. Часто молодые люди сидели в тени деревьев на школьном дворе. Натан чертил свои кар­ты, а Сирена делилась впечатлениями от уроков. Дружеские узы крепли, и Сирена быстро привыкла к теплой улыбке Натана, с нетерпением ожидая встреч с ним после занятий. Его присутствие помогало забыть о Трейгере Грейсоне, па­мять о котором давила тяжелым грузом.

Сирена подняла сиявшие лукавством зеленые глаза и улыбнулась Натану.

– Я уже отчаялась дождаться тебя сегодня, – шут­ливо заметила она. – Может, завел себе здесь красотку? Чем ты зачят целый день, пока я торчу в школе?

Натан грустно улыбнулся, прислонившись спиной к дереву.

– Нет, Сирена. На свете есть только одна женщина, которая может сравниться красотой с моей Алисой. – Его взгляд на секунду многозначительно задержался на ней, а затем устремился к далекому облачку на горизонте. – Твоим мужем станет другой счастливчик, что же касается меня, то ни у какой женщины я не был. Просто бродил по окрестностям и восхищался красотой ваших мест.

Уже зная о любви и преданности Натана ангелоподоб­ной дочке его отчима, Алисе, девушка только посмеивалась в ответ на шутливые комплименты учителя.

– Мой отец уже стал называть меня старой девой. Незачем вселять в меня напрасные надежды, – поддраз­нила она его.

– Старой девой? – недоверчиво рассмеялся Натан, крас­норечивым взглядом окидывая ее прекрасную фигуру. – Я-то думал, что мужчины толпятся у твоих дверей. Видимо, ты чересчур разборчива. Представляю, как непросто найти кра­савца, который подошел бы тебе по уму и образованию! – воскликнул Натан, сознавая в глубине души, что если бы его сердце не было навеки отдано Алисе, то и сам бы оказался среди обожателей Сирены.

Легкий румянец окрасил ее щеки, когда учитель по­смотрел на нее с откровенным восхищением.

– Большинство мужчин не одобряет мои независи­мость и упрямство. Меня уже не раз обвиняли в том, что я говорю непозволительные вещи. – Сирена тихо рассмея­лась, вспомнив ядовитое замечание Трейгера насчет того, что она денно и нощно оттачивает свой язык.

Доведись Натану услышать их перебранку, не исклю­чено, что он взял бы назад все свои комплименты. Вероят­но, дело в том, что при Трейгере просыпаются худшие стороны ее натуры.

– Боюсь, я слишком быстро выхожу из себя.