В объятиях страсти

Мачеха была слишком сосредо­точена на собственной персоне, чтобы принимать близко к сердцу чужие несчастья.

– Как там в Нью-Йорке? Добрались без происше­ствий?

Поскольку Оливия не нашла нужным удовлетворить лю­бопытство Сирены, устало вздохнув, Митчел ответил сам:

– Рассказывать особенно не о чем. Британские отря­ды заняли город, Вашингтон отступил. Мы не видели никаких беспорядков. Мятежники засели в лесах и не высо­вывают носа. Думаю, еще немного – и они сложат ору­жие, признав поражение.

Голос его звучал уверенно, но Сирена слушала вполуха. Все ее мысли были заняты Трейгером. Она представляла себе, как темноволосый красавец сжимает в объятиях Оли­вию точно так же, как обнимал недавно ее. Несмотря на все доводы рассудка, убеждавшие забыть его, девушка тер­залась от ревности, задаваясь мучительным вопросом, по­казалась ли ему Оливия такой же легкой добычей, как она.

– Сирена? – Митчел нахмурился, заметив отсутству­ющий взгляд дочери.

Она вскинула голову с извиняющейся улыбкой на губах.

– Прости, папа. Что ты сказал?

– Я спросил, нравится ли тебе преподавание, – по­вторил отец, с любопытством глядя на нее."

"– Да, очень, – заверила Сирена, с облегчением уви­дев, что Оливия вышла из комнаты: ей всегда было не по себе в присутствии мачехи, особенно теперь, когда подо­зревала ее в связи с Трейгером. – Надеюсь, вы с Оливи­ей хорошо провели время, свободное от официальных встреч.

Митчел опустился в кресло напротив и утвердительно кивнул:

– Нас принимали как королевских особ. Один из офи­церов, полковник Джон Пауэлл, предложил сопровождать Оливию по городу, пока я присутствовал на совещаниях, но по вечерам мы развлекались вместе. Правда, мы оказа­лись свидетелями весьма неприятного эпизода, когда в го­роде вспыхнул пожар. Поджигатели постарались, вне всякого сомнения, это были виги[1]. Жаль, что ты не поехала с нами. Смена обстановки пошла бы тебе на пользу. В последнее время здесь особенно нечем заняться.

– Я не жалуюсь, папа.

– Брендон навещал тебя? – спросил Митчел, переходя прямо к делу в нетерпении узнать, что же решила дочь.

– Он зайдет завтра. – Сирена вздохнула. – Я не приняла его предложения… пока.

Митчел нахмурился и поднялся с кресла.

– Я, пожалуй, лягу. Это был длинный день.

Сирена подставила ему лицо, и он поцеловал ей лоб.

Прислушиваясь к удаляющимся шагам, Сирена снова по­разилась тому, что отец даже не догадывается, как неосто­рожно оставлять Оливию с другим мужчиной. Интересно, а стал бы Трейгер ревновать свою любовницу, если бы узнал, что она проводила время в обществе британского офицера? Сирена рассердилась, с опозданием заметив, ка­кое опасное направление приняли ее мысли. Похоже, о чем бы она ни думала в последнее время, все сводилось к Трейгеру.