В объятиях смерти

Вы когда-нибудь рассматривали их вблизи? Или вы, как большинство людей, которые считают их само собой разумеющимися, никогда не задумываетесь над ними, потому что они слишком малы? Они так красивы, если вы смотрите на них вблизи. Так красивы, как будто сделаны из фарфора и расписаны совершенной рукой Господа. Мы будем украшать ими волосы и ставить их в вазы с водой в доме, как Берил и я. Вы должны пообещать, что приедете в апреле. Вы пообещаете мне это, не правда ли? — Она повернулась ко мне, и страсть в ее глазах обожгла меня.

— Да, да. Конечно, я обязательно приеду, — искренне пообещала я.

— Предпочитаете ли вы на завтрак что-то особенное? — спросила она, вставая.

— Меня вполне устроит то, что вы приготовите для себя.

— В холодильнике много всего, — чудно ответила она. — Захватите свой бокал, я покажу вам вашу комнату.

Она провожала свою гостью на второй этаж по лестнице великолепной резной работы, скользя рукой по перилам. Верхнего света не было, только бра, которые освещали нам путь, и затхлый воздух был холоден, как в подвале.

Мисс Харпер провела меня в маленькую спальню:

— Если вам что-нибудь понадобится, я по другую сторону коридора, тремя дверями Дальше, — сказала она.

Комната была обставлена мебелью из красного дерева с инкрустациями из атласного дерева. На стенах, оклеенных бледно-голубыми обоями, висело несколько писанных маслом картин с цветочными композициями и видом на реку. Под балдахином стояла застеленная кровать, и на ней были высоко навалены стеганые одеяла, открытая дверь вела в ванную, выложенную кафельной плиткой. В спертом воздухе витал запах пыли, как будто окна никогда не открывались, и здесь никогда не шевелилось ничего, кроме воспоминаний. Я была уверена, что в этой комнате много-много лет никто не спал.

— В верхнем ящике туалетного столика — фланелевая ночная рубашка. Чистые полотенца и прочие аксессуары — в ванной, сообщила мисс Харпер. — Ну, вам больше ничего не нужно?

— Нет. Спасибо, — я улыбнулась ей. — Спокойной ночи.

Я закрыла дверь и задвинула слабую щеколду. Ночная рубашка оказалась единственной вещью в туалетном столике, и под нее было засунуто саше, потерявшее свой запах много лет назад. Все остальные ящики были пусты. В ванной комнате, как и обещала мисс Харпер, обнаружились все еще упакованная в целлофан зубная щетка, крошечный тюбик зубной пасты, ни разу не пользованный кусочек лавандового мыла и множество полотенец. Раковина была сухая, как мел, а когда я повернула золотистые ручки, потекла жидкая ржавчина. Прошла вечность, прежде, чем вода стала чистой и достаточно теплой для того, чтобы я решилась умыться.

Ночная рубашка, старая, но чистая, была выцветшего голубого цвета — цвета незабудок, подумала я.