В объятиях убийцы

Она была здесь во вторник или, понимаешь, в среду, может быть, даже, извините, в четверг, но никак не в понедельник. Это вам говорит Гурген, и на эти слова можете положиться.

Мы заказали знаменитую лазанью и кофе по-турецки. Лазанья действительно была сказочной.

– Как бы рецепт узнать? – прошептала мне тетя Надя. – Так ведь ни за что не скажут, да и дело тут не в рецепте. Ну как, Маринка, ты все слышала?

– Еще бы, его и на улице все слышали.

– Чувствовала я, что в этой истории с алиби что-то не так.

– И получается, что они здесь были в другой день, и у Алика нет алиби. Но почему же его бывшая сначала ни в какую, а потом сломалась и подтвердила? Что же, она не помнит, в какой день сюда с ним приходила? Не похоже это на нее. И уж если бы она могла ему жизнь испортить, она бы это сделала.

– Видимо, у нее в этом деле есть свой интерес, а всю эту комедию «отказалась-сломалась» они разыграли с Аликом как по нотам. Понимаешь, если бы она сразу подтвердила: да, были вместе, там-то и там-то, от сих до сих, это стали бы проверять, не поверили бы сразу – все-таки жена, хоть и бывшая. А так – явно она хочет бывшему мужу подгадить, алиби не подтверждает и только под грузом неопровержимых улик сдается. Все очень достоверно. Следователь все-таки женщина, проявила смекалку, профессиональное чутье – в буквальном смысле! Унюхала она пятновыводитель и так собой довольна, что в этой версии ни за что не усомнится. Вроде бы по всему следователь и неглупая женщина, а попалась на художественной литературе.

– А при том, что я вспомнила, где аналогичный случай описан – у Агаты Кристи. Там прямо сказано: хорошей жене вряд ли поверят, а плохой – всегда. Такова человеческая природа. И если плохую жену вовремя разоблачить, то все будет тип-топ. Да, ничего не скажешь, умен твой Алик, и старуху Агату небось в подлиннике читал, а все равно мы его на чистую воду вывели.

Гурген тем временем колдовал над кофе. Ловко захватив каждой рукой по четыре небольших джезвы, каждая на одну маленькую чашечку, он круговыми плавными движениями перемещал их в горячем песке. Я подумала, как приятно смотреть на человека, который хорошо и с удовольствием делает свое дело. Любое самое незначительное событие он превращает в искусство.

Гурген собственноручно принес нам кофе, скромно дождался порции заслуженных похвал и долго повторял, что человек, зашедший к нему в ресторан хотя бы один раз, не может не стать его постоянным посетителем.

По дороге к метро я хотела поговорить с тетей Надей о том, что мы выяснили, но она, взглянув на часы и сообразив, что может опоздать к приходу Сан Саныча с работы, пришла в невменяемое состояние, и говорить с ней стало невозможно.