В объятиях убийцы

Ну, и как вы тут без меня управились?

– Как видишь, грязью не заросли и с голоду не померли.

– Конечно, ты. Ну и зря. Я хотела, чтобы Аня наконец занялась семьей.

– Ну ты же знаешь, Анька умеет устроиться за чужой счет!

– Да, наверное, я ее неправильно воспитывала и тебя тоже неправильно.

Я засмеялась и обняла ее.

– Мам, это у тебя от голода настроение плохое. Давай чайку попьем, все пройдет. Вечером Дашку привезут, а где Лолита?

– Она в Дашкиной комнате на всех дуется.

– Лолитка, ты что? Бабушка же вернулась!

Лолита сменила гнев на милость, и они с матушкой помирились. А когда я рассказала про наши с Лолитой мытарства с лапой, матушка расстроилась чуть не до слез, ей было неудобно, что она бросила нас на неделю. Мне было ее ужасно жалко – бледная, с запавшими щеками, с каким-то усохшим личиком. Сволочь все-таки эта Валентина Михайловна!

Аркадий Петрович Лифарев вызвал служебную машину и по привычке сразу же спустился к подъезду, чтобы дождаться ее на улице. На душе у него вот уже несколько дней было неспокойно. Все дело было в убийстве Подрезова. Пронырливый журналист приходил к нему один раз, напрашивался на интервью, Лифарев выставил его вон, он не хотел отвечать на скользкие вопросы по поводу Северных очистных сооружений. Строительство обещало быть очень интересным лично для Лифарева – большие деньги давал город, еще больше – норвежский инвестор. Все было задумано отлично: Лифарев в своем экологическом комитете давал зеленую улицу на уровне города, наверху все было тип-топ, но тут случилось убийство Подрезова. Журналисты прямо взбесились, орут по ящику про мафию, он, Лифарев, точно знает, что тут ни при чем, но ведь менты начнут копать и проверять всех. Нет, убийство Подрезова скверно пахло. Да еще вчера этот случай во дворе дома, где будут строить гаражи. Ему совершенно не нужна скандальная известность!

За этими размышлениями Лифарев незаметно спустился по лестнице (лифтом он предпочитал не пользоваться), вышел на улицу. Как ни странно, машина уже поджидала его, задняя дверца была чуть приоткрыта. Подсознание Лифарева отметило эти непривычные детали – и то, что машина пришла раньше, чем обычно, и то, что шофер не вышел из нее, чтобы открыть перед ним дверь, – но Лифарев был так занят своими мыслями, что не обратил внимания на эти сигналы.

Он сел на заднее сиденье, захлопнул дверцу.

– Сергей выходной? – механически осведомился он у водителя, не увидев перед собой привычного стриженого затылка.

Тот кивнул, не поворачивая головы. Еще десять —пятнадцать минут Аркадий Петрович, погруженный в неприятные мысли, не обращал внимания на окружающее, но потом вздрогнул и огляделся.