В объятиях убийцы

Максим рассказывал, что в двенадцатилетнем возрасте лазил где-то с приятелями по чердакам и сильно порезал руку о разбитое оконное стекло. Было много крови, наложили восемь швов. И до сих пор остался длинный шрам, и было видно на нем восемь рубчиков, как-то я посчитала.

К горлу подступила тошнота, в глазах темнело. Мне надо было подойти ближе и наклониться, но ноги приросли к полу.

«Давай иди! – мысленно прикрикнула я на себя. – Только что собиралась соперницу прирезать, а теперь боишься к двухнедельному трупу подойти. Уж он-то точно ничего плохого тебе не сделает!»

Я шагнула ближе и обратилась к санитару:

– Поднимите руку, пожалуйста, левую, нет, правую, точно, правую.

Санитар с трудом поднял правую руку трупа, я обошла стол, наклонилась и поняла то, о чем давно уже подозревала: рука от локтя до подмышки была абсолютно чиста. Санитар бросил руку, она упала на стол со стуком, вывернулась. И я увидела, что дальше, внизу, у запястья, виднеется белый шрам в форме полумесяца. Пускай я полная идиотка и давно уже не в себе, но я точно помнила, что такого шрама у Максима никогда не было. Поняв это, я свалилась в обморок по-настоящему.

Очнулась я уже в другом помещении, там стояла больничная кушетка и письменный стол. Человек в белом халате дал мне еще раз что-то понюхать и ушел по своим делам. Со мной остался Дима.

– Ты не бойся, ничего себе не повредила, я тебя вовремя подхватил, не дал на пол упасть.

В комнату заглянула представительная дама в очках в строгом сером костюме, я сразу догадалась, что это следователь Громова.

– Ну, что вы нам можете сказать? Опознали вы труп или нет?

В это время я пила воду и с трудом удержалась, чтобы не прыснуть ею Громовой в лицо, как это делала моя бабушка, когда гладила. Медленно проглотив воду, я с ненавистью посмотрела на Громову и сказала:

– Кого вы мне подсунули? Это не тот!

– То есть как это «не тот»?

– Но позвольте спросить: что вы нам тогда голову морочите? Вы же говорили, что это Костров!

– Это я вас хочу спросить: куда вы дели труп Кострова?

– Слушайте, ведите себя прилично! – Громова повысила голос. – Вы не на рынке. Давайте говорить официально.

– Вот я и заявляю вам совершенно официально, что то, что лежит там, на столе, – это не Максим Костров. У Максима был шрам вот тут, – я показала где, – а у этого на запястье и совсем не такой формы.

– А что же вы раньше не сказали про шрам?

– А вы спрашивали? И потом, в каком я была состоянии, только сейчас вспомнила. В общем, и шрам не тот, и труп не тот. А откуда же этот покойник взялся?

– Послушайте, я вам официально заявляю, что этот человек был в костюме пингвина и это он выпал с шестого этажа в ту ночь.

Внезапно меня озарило.

– Господи! Он выбросил другого! Понятно, почему тот «пингвин» так неуверенно ходил.