В объятиях убийцы

Нашелся костюм, который давно уже был Алику безнадежно мал, а теперь оказался в самую пору, даже пуговицы на пиджаке пришлось переставлять. Алик одевался и повязывал галстук перед зеркалом, и я вдруг увидела, какой он симпатичный. Глаза на похудевшем лице уже не заплывали, а оказались большими, темными; волосы отросли, и шрам на затылке не был виден. К тому же у него была очень хорошая, чуть смущенная улыбка. Осознав все это, я заранее почувствовала ревность ко всем женщинам, которые сегодня будут сидеть с ним за одним столом.

Приятельница Алика жила в шикарной квартире возле метро «Московская». Четыре или пять огромных комнат, везде очень чисто и красиво. Муж у приятельницы был не то чтобы сильно крутой, но и не бедный человек. Он находился в командировке в Штатах, и вспомнили про него за весь вечер всего один раз, когда кто-то предложил поднять тост за человека, который вырастил и взлелеял такую красавицу. Эта Виктория была интересная, но уж слишком яркая и шумная. Еще в прихожей она смачно расцеловалась с Аликом, правда, со мной поздоровалась тоже очень приветливо. Она наговорила Алику кучу комплиментов и все обнимала его и поглаживала по плечу, но шестым чувством я поняла, что опасаться мне следует не ее.

Там была одна… Ее звали Лена. Едва взглянув друг на друга, мы поняли все.

«И не надейся, что ты сможешь его у меня отобрать!» – сказала я ей глазами.

«Да мы с ним были близки, когда тебя еще и в помине не было!» – ответила она мне тем же способом.

«Что же ты его тогда отпустила? – опять спросила я, на этот раз поднимая брови. – Когда он был толстый и несчастный, он тебя не устраивал?»

«Во-первых, это не твое дело, а во-вторых, мы еще посмотрим, чья возьмет. Старая любовь, как известно, не ржавеет». Последнее предложение она выразила презрительным изгибом губ.

Кстати, надо будет взять на вооружение этот прием.

Дальше пошло еще хуже. За столом был общий разговор, но мне казалось, что они разговаривают только друг с другом. Они тут все были выпускники университета, красивые, удачливые, знающие несколько языков. Они все время, как бы машинально, переходили с одного языка на другой, то на английский, то на немецкий, то еще на какой-нибудь, кажется, это был шведский. Все это очень раздражало.

Кто-то включил музыку, меня пригласил танцевать такой невысокий мужичок, уже лысоватый. Он честно пытался развлекать меня разговорами, но я видела, что Алик танцует с Леной, и поняла, что он нарочно попросил этого типа меня пригласить. Во мне все кипело от ярости, но я сдерживала себя из последних сил, так как помнила, что Алик рассказывал про Ольгу, как она устраивала ему публичные сцены, уже когда они были в разводе, и понимала, что второй Ольги он не вынесет – просто убежит от меня навсегда.