В объятиях убийцы

Только тут до меня дошло, что за всеми трагическими случайностями, которые произошли со мной за последние несколько недель, стоял Максим. Сколько раз за последнее время я могла умереть!

Тяжеленная металлическая стойка в архиве под библиотекой, которая, по образному выражению нашего проректора по хозяйственной части, сто лет на месте стояла, а Мариночка бежала, коленочкой задела, стоечка упала и разбилась! Кстати, за это я ему при случае отомщу.

Потом какая-то машина с затененными стеклами там, на стройке, явно хотела меня сбить. Потом случай в лифте. Сосед Борис спас мою жизнь, прикоснувшись к кнопке протезом. Если бы я нажала ее пальцем, хватануло бы током насмерть!

И потом, когда мы были с Максимом наедине в той квартире. Ведь он собирался меня убить. Если бы судьба не подсказала мне наговорить ему с три короба про то, что я проболталась сестре о нашем свидании, мне бы точно не уйти из той квартиры живой. Господи, и как же я подставила бедную Аньку! Ведь он мог убить и ее, тогда Дашка осталась бы сиротой. От этих мыслей меня начала бить крупная дрожь, и я опять прижалась к Алику, стуча зубами. Опер понял, что больше он от меня ничего не добьется. И велел врачам из «скорой» везти меня в больницу. Я вцепилась в Алика, и оторвать его от меня мог только подъемный кран.

– Не бойся, Маришка, поедем, я все улажу, – шепнул он мне.

Нас погрузили в машину, но по дороге Алик уговорил врача подбросить нас до его дома, потому что в свой я ехать отказывалась, а к нему в центр было близко. Видя, что я не бьюсь головой о стену и могу идти своими ногами, врач согласился.

У Алика в квартире со мной началась форменная истерика, очевидно, при посторонних я еще могла держать себя в руках, а тут силы оставили меня окончательно. Я заставила Алика включить свет во всей квартире и все равно не могла остаться одна в комнате ни на минуту – мне казалось, что сейчас из-за угла выскочит ужасный «пингвин» и бросится на меня с ножом. Даже когда я смывала остатки косметики в ванной, я оставила дверь полуоткрытой, и Алик дежурил в коридоре. Он не растерялся от всего случившегося и первым делом заставил меня позвонить домой. Я смогла поговорить только с тетей Надей, они, к счастью, вернулись с дачи, и попросила ее урегулировать вопрос с моими домашними. Тетя Надя еще немного побеседовала с Аликом, он коротко обрисовал ей ситуацию.

Алик напоил меня чаем, причем я согласилась пить только когда он сидел рядом. Чай помог, но ненадолго, потому что вскоре я опять начала трястись и беспрерывно повторять «Прости, прости меня!»

Был третий час ночи, и Алик попробовал уложить меня в постель. Я не возражала, но только здесь, с ним, одна в комнате я спать отказывалась.