В Объятиях Соблазна (СИ)

Щедро плеснув ароматную жидкость на ладонь, я обильно смазал пальцы. Несколько капель упало на ягодицы Лауры, стекая в расселину, пачкая всё вокруг. Пряный запах дурманил, туманил рассудок.

Растер масло меж подрагивающих половинок, я грубо обвел скользкими подушечками узкое колечко мышц раз, другой. Надавил, проникая внутрь на одну фалангу. Лаура со всхлипом втянула воздух, но покорно распахнулась навстречу вторжению.

Вот так, милая. Прочувствуй, как это — быть заполненной до предела. Каждая клеточка твоего тела принадлежала мне. Каждый изгиб жаждал моих прикосновений.

Плоть пульсировала в моей руке, истекающая прозрачной влагой. Кончик уперся в призывно подрагивающий вход, дразня и распаляя нетерпение. Преграда казалась такой узкой, почти невозможно тесной, но я знал, что преодолею ее, чего бы мне это ни стоило. И рывком вошел на всю длину, чувствуя, как поддались упругие мышцы под моим напором.

Узко, невыносимо тесно, обжигающе! Лаура вскрикнула и выгнулась. Я знал, ей было больно, но также знал — она не просто терпела, а обожала эту сладкую боль.

Боль, которую я бы с наслаждением причинил Элизабет. Укрощая, подчиняя, втаптывая в грязь ее гордость и непорочность. О, как бы она рыдала и корчилась подо мной, насаженная на мой жезл! Умоляя о пощаде, которой я не собирался давать.

Войдя в Лауру до основания, я на миг замер. Упивался ощущением власти, обладания. Это был мой персональный сорт опиума — брать то, что желаю. Несмотря ни на что.

А затем исступленно, неистово двигался, вонзаясь в покорное тело. Брал свое, ничуть не сдерживаясь. Одной рукой с силой сжимал горло Лауры, вынуждая запрокинуть голову. Вбивался все резче, жестче, словно наказывая. Каждым движением, каждым яростным толчком.

«Элизабет, Элизабет!» — стучало в висках. Платье было задрано, ягодицы горели от шлепков. Ногти царапали полировку стола. «Умоляет, захлебывается рыданиями, извивается в моей хватке. Но принимает все, что я ей даю. Плохая девочка. Моя девочка!»

С громким рыком я кончил, изливаясь в пульсирующее нутро. По стенкам плеснуло горячим, вязким. Колени подогнулись, но я не отпускал Лауру, продолжал вжимать в стол. Терся о ее зад, продлевая удовольствие. Она обмякла, дрожала, тихонько поскуливая. Выдоенная, использованная. Идеальная.

На миг удовольствие затмило все прочие чувства, даруя подобие покоя. Но это продолжалось недолго. Стоило перевести дух, одернуть одежду и шагнуть за порог, как реальность безжалостно впилась в виски.

Элизабет. Ее надменное лицо и ехидный прищур синих глаз так и стояли перед внутренним взором. Даже сейчас, утолив плотский голод, я не мог перестать думать о ней. Желание обладать строптивой красоткой затмевало все прочие чувства. Сводило с ума, толкало на безумства.