В Объятиях Соблазна (СИ)

Даже если Лаура и впрямь солгала — кто знает, сколько у него таких „интрижек“ было? Сколько доверчивых дурочек растаяло в жарких объятиях, понесло от великого любовника? Не факт, что хоть одна не забеременела по-настоящему. И что тогда? Примешь под своей крышей целый выводок бастардов и их мамаш? Снесешь унижение делить мужа с прошлыми пассиями? Оно тебе надо?»

Марко пристально посмотрел мне в глаза и осторожно взял за руки. Его пальцы дрожали, но хватка была крепкой и надежной. Казалось, он силился передать мне через это прикосновение всю свою любовь и искренность.

— Элизабет, я знаю, о чем ты думаешь, — тихо проговорил он, не отрывая от меня напряженного взгляда. — И умоляю, поверь: Лаура была последней из тех, с кем я делил ложе. Очень-очень давно у меня не было других женщин. А до нее… Не скрою, грешен. Но я всегда был осторожен, предохранялся как мог. Не желал плодить нежеланных детей. Потому что твердо знал: малыши должны рождаться в любви, в настоящей крепкой семье. Только так они будут счастливы.

Марко на миг умолк и отвел взгляд. На скулах заходили желваки, губы горько скривились. Было видно, что следующие слова даются ему нелегко.

— Я ведь сам бастард, Лиззи. Незаконный сын одного знатного господина, будь он неладен. Мерзавец отрекся от нас с матерью, едва она занемогла. Бросил на произвол судьбы, обрек на нищету и позор. И я не понаслышке знаю, что значит расти без отца. Каково это — быть обузой, клеймом на репутации.

Он судорожно стиснул мои пальцы, голос дрогнул от сдерживаемых эмоций.

— Поверь, я бы никогда не пожелал подобной участи своему ребенку. Даже нечаянному, незапланированному. Но клянусь тебе, Элизабет: я не оставил после себя ни одного бастарда. Всегда был предельно осторожен, чтобы избежать этого. Потому что попросту не имел права сотворить еще одного страдальца. Обречь кроху на ту же боль, что испытал сам.

Марко глубоко вздохнул и взял себя в руки. В глазах мелькнула решимость пополам с мольбой.

— Я понимаю твои сомнения и страхи. На твоем месте тоже не знал бы, как поступить. Но умоляю: поверь мне. Дай нам шанс. Я клянусь, что буду верен тебе до гроба. Никогда не предам, не оскорблю твоих чувств. Ты — моя единственная, желанная. Женщина, ради которой я готов на все.

Он прижался губами к моим пальцам — порывисто, жарко. Печать обещания, знак вечной любви.

— Не бросай меня, Элизабет. Не разбивай мне сердце. Я… я просто не смогу без тебя. Сойду с ума, зачахну. Лишь с тобой моя жизнь обрела смысл. Молю, не отнимай его.

Голос Марко упал до едва различимого шепота. В янтарных глазах заблестели злые, отчаянные слезы. Он смотрел на меня не мигая, будто ждал приговора.

А я стояла, оглушенная этим страстным признанием. Комок подкатил к горлу, сердце щемило от острой жалости.