В Объятиях Соблазна (СИ)

Но те лишь неподвижно лежали на полу часовни, распластавшись в растекающихся лужах крови. Широко раскрытые остекленевшие глаза невидяще пялились в потолок, а из распоротых глоток толчками выплескивалась алая жидкость.

Уэстбрук судорожно сглотнул, осознавая весь ужас ситуации. Его верные цепные псы, казавшиеся несокрушимыми, пали от руки взбешенного Альвизе меньше чем за минуту. Теперь их растерзанные трупы, будто сломанные марионетки, валялись на холодных мраморных плитах.

Метнув затравленный взгляд на застывшего изваянием в углу священника, Кристиан понял, что никакой подмоги ему не видать. Почтенный падре, окончательно отрешившись от реальности, безучастно таращился в стену. Похоже, доза опиума погрузила его в глубокий наркотический транс.

Кровь отхлынула от лица Уэстбрука, а на лбу выступила испарина. Осознание полного и безоговорочного проигрыша обрушилось на него ледяной волной. Губы затряслись, а ноздри затрепетали от захлестнувшей паники. В мутных голубых глазах плескался неприкрытый животный страх, стремительно сменяющийся безумной яростью.

— Ну уж нет, Альвизе, фокус не пройдет! Пристрелишь меня — и твоя шлюшка тут же захлебнется кровью! Опусти пистолет, или, клянусь, я перережу ей глотку на счет три. Раз… Два…

— ТРИ! — выкрикнула я и одновременно с этим резко метнула руку назад, стискивая пальцами его мужское достоинство сквозь ткань брюк. Сжала что было сил, выкручивая, словно тряпку на стирке.

Кристиан взвыл раненым зверем, выпучив глаза. Нож выпал из ослабевших пальцев, лязгнул о мрамор. Он согнулся пополам, хватаясь за пах. Из горла вырвался сдавленный хрип.

— Ах ты ж… стерва! — просипел он. — Ты… да я тебя…

Но договорить Кристиан не успел.

Грянул выстрел! Такой оглушительный, что у меня едва не лопнули барабанные перепонки. В замкнутом пространстве часовни грохот показался просто чудовищным.

Кристиан рухнул как подкошенный. Пуля вошла ему точно промеж глаз, снеся половину черепа. Кровь и мозги забрызгали алтарь, расплескались по мрамору.

Марко и бровью не повел. Хладнокровно опустил пистолет, наблюдая, как тело врага содрогается в последней агонии. На губах его играла холодная, удовлетворенная усмешка.

В этот миг у меня потемнело в глазах. К горлу подкатила тошнота. Пошатнувшись, я стала медленно оседать на пол.

Но Марко в два счета оказался рядом. Отбросив пистолет, подхватил меня на руки. Встревоженно заглянул в лицо, похлопал по щекам.

— Элизабет! Очнись, умоляю! Не пугай меня так.

Я слабо застонала, приоткрывая глаза. В висках стучало, мир плыл, подергиваясь дымкой.

— Марко, о боже! Ты… Ты убил его! Просто взял и…

— Ш-ш-ш, тише, — оборвал он, прижимая меня к груди. — Не думай об этом. Я сделал то, что должен был. Ради тебя и твоей безопасности.