В Объятиях Соблазна (СИ)

А вот бедняжка Ханна… Увы, она разделила вашу участь. Сейчас заперта в соседней комнате — напуганная, но пока целая. И ее дальнейшая судьба всецело зависит от вашего благоразумия.

Я похолодела от ужаса. Только не Ханна! Она ведь ни в чем не виновата, за что ей страдать?

— Итак, леди Элизабет, слушайте внимательно, — процедил Кристиан. — Завтра на рассвете я снова навещу вас. И я очень, очень надеюсь, что к тому времени вы образумитесь и признаетесь, где спрятаны фамильные реликвии. В противном случае, боюсь, мне придется прибегнуть к крайним мерам. И первой их на себе испытает ваша дорогая Ханна. Уж поверьте, фантазии мне не занимать.

Последнюю фразу он прошептал почти ласково, но меня передернуло от омерзения. Я сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Подумать только, на что готов пойти этот мерзавец, лишь бы добиться своего! Неужели он и впрямь посмеет истязать бедную девушку у меня на глазах?

С этими словами он брезгливо оттолкнул меня и покинул камеру. Лязгнул засов, погружая каморку во тьму. А я без сил рухнула на жалкую лежанку, давясь беззвучными рыданиями. Страх за Ханну и отчаяние терзали душу. Как я могла такое допустить? Втянуть ни в чем не повинную девушку в эту грязную историю! Ведь если завтра не придумаю, как выкрутиться, если не явится подмога — ей конец. И я не переживу, если с подругой приключится беда. Только не это!

Я ворвался в дом, словно демон, чуть не снеся дверь с петель. Слуги шарахнулись в стороны, не смея попадаться под горячую руку. Еще бы! От меня за версту несло усталостью, потом и раздражением. А на лице, должно быть, застыла гримаса ярости вперемешку с отчаянием.

Часы в холле пробили полночь, и я с мрачным удовлетворением отметил, что провел в седле почти шесть часов. Сбился с пути, гнался за обманчивыми видениями, потерял счет времени. И все без толку! След Элизабет затерялся где-то на пыльных проселках. Как и моя надежда отыскать ее.

Добравшись до кабинета, я устало рухнул в кресло и стянул перчатки негнущимися пальцами. Тело ломило от долгой скачки, в горле пересохло. Не глядя, налил из графина бокал бренди и опрокинул в себя, даже не почувствовав вкуса. Жгучая влага обожгла гортань, на миг притупляя боль и усталость.

В голове шумело, мысли путались. Перед глазами стояло бледное лицо Элизабет, ее дрожащие губы и полные боли глаза в момент нашего последнего разговора.

Проклятье, ну и пусть уезжает! Пусть катится на все четыре стороны, раз я ей так противен. Нашла, видите ли, благородного лорда, истинного джентльмена. Да кто она такая, чтобы меня судить? Сбежала, как последняя трусиха, вместо того, чтобы поговорить начистоту. Что ж, скатертью дорога! Подавись своей гордостью, неблагодарная!

Я в сердцах пнул ножку стола.