Одна ночь в Венеции

– Вам что-то не дает покоя? – с любопытством спросила Амалия.

– Всё! – воскликнул в сердцах комиссар. И, не удержавшись, рассказал о признании Соланж Грюйер и о задержании ее брата.

– Получается, они все-таки ни при чем, – подытожил комиссар. – Во-первых, оба были под замком, когда убили Викторину Менар. Во-вторых, шантажистка, судя по всему, рассчитывала на серьезные деньги, а чем можно поживиться у двух мелких жуликов?

Полицейский вздохнул и беззлобно прибавил:

– Похоже, мне придется всерьез взяться за маркиза де Монкура. Пятьдесят тысяч франков – вполне достаточное основание для того, чтобы проломить кому-нибудь голову. Иного мотива в этом деле я просто не вижу.

– Вы больше не подозреваете моего сына? – спросила баронесса после паузы.

– Вашему сыну чертовски повезло, – ответил комиссар с подобием улыбки. – Нет, я могу, конечно, понять, что вы горой встали на его защиту. Но алиби, которое ему соорудила бывшая любовница… и то, что сделала Роза Тесье… – Папийон с досадой передернул плечами.

– Она же сказала вам, что не была уверена, – напомнила Амалия недавние оправдания девушки.

– Нет, – отмахнулся Папийон. – Хотите, я вам скажу, что думаю обо всем этом? Есть такие дети, за которых все заступаются, когда они еще даже не просят о помощи. Но во взрослой жизни очень мало кто сохраняет это качество. – Комиссар усмехнулся. – Ваш сын как раз из таких. Женщины, даже не зная его, готовы в лепешку из-за него расшибиться. Роза видела барона в ночь убийства недалеко от места преступления с кровью на руке, но стоило ей посмотреть на него еще раз, как она решила промолчать. Почему? Да без всякой видимой причины. Хотя любого другого, я уверен, сдала бы мне легко.

– Надеюсь, – начала баронесса Корф, – вы не собираетесь…

– Нет, конечно, я не собираюсь преследовать ее из-за того, что девица обвела меня вокруг пальца. Тем более если вы правы и настоящий свидетель – убитая. Это все меняет. – Папийон наклонился, подобрал с пола фотографию, на которой были запечатлены две девушки примерно одного возраста, и добавил, глядя на нее: – Эх, мадемуазель Викторина, плохо же вы приняли ваши меры безопасности… Как говорил один шантажист, которого мне в конце концов удалось-таки засадить, шантаж подобен игре на скрипке. Не умеешь – не берись!

– А я не уверена, что убийца Монкур, – внезапно проговорила Амалия. – Кто в таком случае его сообщник? По-моему, если бы маркиз совершил убийство, то только в одиночку. Потом таил бы свой поступок от всех и в конце концов погиб бы под его бременем.

– Это психология, да? – с мягкой иронией заметил полицейский. – Давайте я вам тоже расскажу психологический этюд, который разбирал в начале службы. Итак, жила-была семья, зажиточные крестьяне.