Любовь в никогдабре

«Какое завидное самолюбование…» — подумала я про себя, смяла в руках салфетку, а вслух сказала:

— Ну конечно, вас сослали просто потому, что не выдержали соседства с идеалом! Может, пора спуститься с небес на землю?

Я четко увидела, как заходили желваки на скулах Пиджачка, но он очень быстро взял себя в руки и делано бесстрастным тоном произнес:

— Не стоит отягощать свою прелестную головку размышлениями на такую серьезную тему, Валерия! Тебе это не идет.

Мы замолчали. Давящую атмосферу прерывал лишь звук столовых приборов.

Видимо, решив, что был слишком резок, Пиджачок подлил мне сока и пододвинул поближе тарелку с нарезкой.

— Да ладно тебе, Алексей. Не стоит гарцевать тут, как пони. Тебе это не идет.

Иннифер так шарахнул кулаком по столу, что я аж подпрыгнула. И не только я — официант, проходивший мимо с подносом в руках, дернулся и за малым не уронил его.

— Простите, — коротко бросил Пиджачок официанту, а затем уже тише сказал мне: — Женщина, я не советую испытывать мое терпение. Ты…

Он не закончил. Его глаза расширились до невиданных мною доселе размеров, а челюсть чуть не стукнулась об стол.

— Какого черта?.. — выпалил Алексей и резко вскочил с места.

Так как он сидел лицом к входу, то явно мог видеть то, чего не видела я.

Что же там такое? Или… кто?

«М-м-м, леди я или не леди? Леди не станет оборачиваться. Ну конечно не леди, кого я обманываю!» — подумала я и обернулась.

К нашему столу шли двое мужчин. Инниферы, сразу поняла я. Спросите, как догадалась? Так по костюмчикам же, будь они не ладны… Алексей поймал их буквально за несколько шагов до нашего стола и не дал пройти дальше."

"Первый — очень высокий, статный, плечистый. В возрасте — его выдавали практически полностью седые волосы. Но седина благородного оттенка совсем его не портила. В молодости этот мужчина явно был очень красив. Но глаза… Таких холодных глаз я не видела за всю свою жизнь. Он посмотрел на меня так, словно я там и не сидела вовсе. Я не умею читать мысли, но в его взгляде прочла нечто вроде «что ЭТО здесь делает?». Да-да, именно «это».

Я громко сглотнула. Возникло ощущение нависшей надо мной опасности. Я вцепилась в бокал с соком и залпом его осушила, не сводя взгляда с троицы. Чувствовала себя какой-то мерзкой букашкой, которую раздавят, если она посмеет совершить хоть одно неверное движение.

Впрочем, от второго тоже исходила волна агрессии. Хотя на вид он показался мне совершенно невзрачным. Из тех, что увидишь в толпе и забудешь через пять минут. Прилизанные волосы, узкие поджатые губы, обычное, ничем не примечательное лицо. Правда, фигура не подкачала.

— Отец? — прошипел Алексей так, что я услышала.