Любовь в никогдабре

— Я вам тут лекарств купила… — С этими словами я стала выкладывать из сумки на кухонный стол разные цветные баночки и упаковки.

Папе теперь много чего нужно, всего без списка и не упомнить… А ведь еще совсем недавно был здоровый мужчина, ему и лет-то всего пятьдесят девять, еще жить и жить. Не передать, как мне жаль, что с ним случилась такая беда. Ну ничего, я папу знаю, он у меня боец! Встанет, точно встанет!

— Ой, да зачем ты, доченька, я бы сама пошла, купила…

Ага, пошла бы, купила бы… лекарств вместо еды. У моих родителей теперь выбор такой, с деньгами совсем туго. Раньше отец был основным добытчиком, а теперь он слег. А мама и вовсе пенсионерка. Много ли лекарств можно купить на пенсию?

— Купила и купила, — машу рукой. — Аптека всё равно по пути.

Мне так каждые две недели по пути, ведь не оставлю же родного отца без так необходимых ему медикаментов?

«А родного ли?» — вдруг прострелил кровожадный вопрос.

«В любом случае родного! Роднее не бывает!» — ответила сама себе.

Над столом на кухне висела старая фотография мамы и папы времен их молодости. Они поженились точно в моем возрасте — по двадцать восемь им было. Сколько себя помнила, эта фотография путешествовала с нами по всем домам, квартирам, куда переезжали за годы моего детства.

Папа весь такой важный, плечистый, справный. Темноволосый, как и я. И мама брюнетка, но на этом мое с ними сходство заканчивается.

«Ни единой черточки от них не взяла…» — вдруг пришло на ум.

Пока я пялилась на фото, мама поставила возле меня кружку с ароматным чаем, пододвинула блюдо с ватрушками.

— Я ведь не приемная? — вдруг вырвалось из меня.

Само, без каких-либо усилий.

Я тут же услышала, как из маминых ослабевших рук выпала кружка.

Тактично спросила, нечего сказать… Кто ж так спрашивает?

— Мам, прости… — тут же буркнула я.

А она вдруг повернулась ко мне, плюхнулась на ближайшую табуретку, взяла за руку и спросила, заглядывая в глаза:

— Ты вспомнила, да?

«Так-так… всё не так просто!» — мысленно закатила глаза я.

— Что вспомнила, мам?

— Ну как же? — всплеснула руками она. — Ты же только что спросила… Или не вспомнила? Да брось, доченька, это я глупость сморозила, не обращай внимания!

Это как это? Это что ж это? Это от моего вопроса попытались отмахнуться?

— Сказала «а», говори и «б»! — посмотрела я на нее угрюмо. — Мам, меня удочерили?

— Эх, что уж теперь… — протянула она сдавленным голосом. — Удочерили.

Одно дело догадываться, другое — знать. Я словно приросла к стулу. Возникло такое чувство, словно из меня вынули душу, осталась одна пустота, которая, впрочем, довольно скоро сменилась едкой всепоглощающей болью.

Мама тем временем завела рассказ.

Скрывать не планировали, да только так вышло.