Любовь в никогдабре

Только вот что посередине?

Как влюбить в себя хранительницу, к которой даже прикоснуться нельзя?

И тут внутри словно лампочка зажглась, меня осенило.

«А ведь может выгореть! Завтра же с утра и начну».

Глава 38. Следствие ведут знатоки

Алексей

«И как я сразу не догадался спросить?»

Раннее утро, а я уже летел в соседнюю деревню инниферов, что находилась в пятидесяти километрах от нашей. Летел к Виктору Воронцову — товарищу по «уроку», которого тоже скоро ждала инициация. Правда, его время придет на несколько недель раньше.

Но именно Виктор вовсю хвалился постельными успехами с хранительницей, когда мы встречались последний раз. Причем рассказывал о своих достижениях, хотя до его инициации осталось уже меньше трех месяцев. Значит, нашел способ как-то обойти запрет на прикосновения, если продолжал с ней спать. А раз нашел он — получится и у меня!

Я уже мысленно потирал ладони в предвкушении вечера с Валерией, так и представлял ее стройное тело под своим…

«Так, Алексей, не гони лошадей, всему свое время. Всё успеешь, всё перепробуешь — твое невероятно долгое ожидание будет сегодня же вознаграждено»."

"А вот и «хибарка» Виктора. Никогда не понимал его увлечения интерьером в стиле барокко. Всё это вычурное великолепие: резная мебель, покрытая золотом, украшенные золотом же рамы и стены, резные потолки — ну как в музее, честное слово. То ли дело мой дом — современный шедевр. Ну да я не за обсуждением интерьеров к Виктору прилетел…

Обернувшись человеком у него во внутреннем дворике, я сразу зашагал ко входу — благо знал, где тот находился. Его охрана почтительно кивнула и расступилась: приятно, когда узнают. Охранники также сообщили, что хозяин в кабинете, работает. Я расправил плечи и вошел в святая святых Виктора.

Воронцов сидел в резном кресле за рабочим столом, чуть ли не носом закопавшись в бумаги. Он поднял свою белобрысую голову, увидел меня, улыбнулся и кивнул на кресло напротив, куда я и сел.

— Виктор, здравствуй! Я к тебе по личному делу… — Я решил сразу взять быка за рога.

— Я так и понял, — усмехнулся тот, оторвавшись от созерцания бумаг, — иначе просто позвонил бы. Ну рассказывай, с чем пожаловал, что за важное дело в такую рань?

— В общем, ты недавно сам рассказывал, как свою хранительницу обихаживал и так и эдак… — Я даже подался вперед и понизил голос: дело всё же щепетильное. — Так вот, скажи: как ты с ней спишь до сих пор? И вообще, где твоя хранительница? Хочу и с ней поговорить.

Я специально не стал даже пытаться узнавать детали или говорить об уроке, запрете и прочем: во-первых, сомневаюсь, что получилось бы — сидел бы ртом хлопал, как рыба на воздухе, во-вторых, Воронцов не дурак, и так всё понял — вон как глаза загорелись.