Физрук: назад в СССР

Чувак заплатил, следовательно мог с этими колготками делать все, что ему вздумается, но сейчас действовали иные правила игры. Никому не хотелось угодить за решетку за спекуляцию товарами повышенного спроса. Так что держать коробку с дефицитом у себя тоже не разумно. Выходит, придется толкнуть. Да хотя бы через ту же Груню! Думаю, уж она-то сумеет пристроить дефицит через свою клиентуру. И — не по номиналу.

Вернулся Стропилин, поставил на стол коробку. Я велел ему пересчитать товар, а сам запер дверь на ключ и задернул шторы.

— Сто пять пар, — сообщил он.

— Значит, ты хотел бы и от товара избавиться и вернуть свои законные пятьсот двадцать пять рублей…

— Разумеется, но…

— Твоих райкомовских будут спрашивать, покупали они у тебя колготки или нет?"

"— Будут, наверное, если дело заведут, — снова приуныл Иннокентий Васильевич. — Я мог бы уговорить их расписаться в ведомости, но некоторые могут упереться…

— Сколько вообще человек в райкоме обычно покупает твой товар?

— Человек двадцать…

— Возьми двадцать пар и продай ниже номинала, только пусть распишутся в получении, а нужную сумму и количество проставь сам.

— А что делать с остальными парами?

— Ты же все равно хотел их у меня оставить, ну вот я и решу…

— Уф, спасибо тебе, Саша… Не знаю, чтобы я без тебя делал…

— На то и нужны друзья…

— Верно, — кивнул Кеша. — Хотя, признаться, я думал, что ты мне откажешь…

— Это еще почему?

— Ну-у… в школе ты был такой… правильный… Прозрачный, как стеклышко…

— Жизнь научила…

— Понимаю… Меня вот — тоже… Трудно начинать с нуля… Литейск, хоть и не БАМ, но приезжему здесь тоже несладко… Работы много, а условий никаких… Впрочем, что я тебе рассказываю, сам знаешь. Так что лучше нам держаться друг друга.

— Само собой!

Он отсчитал двадцать пар колготок и исчез, а я отправился искать комендантшу. Аграфену Юльевну я нашел на третьем этаже. Она учиняла разнос обитателям тридцать восьмой комнаты за ночной шум. Вернее — обитательнице. Я мельком заметил хмурую женщину, лет тридцати пяти, с фингалом под глазом. Захлопнув дверь, тетя Груня повернулась ко мне и суровое выражение ее полного лица сменилось почти нежностью.

— Есть дело, Груня, — сказал я.

— Слушаю тебя.

— Ты не могла бы заглянуть ко мне на минуту?

Глаза ее просияли, но она тут же потупила взор.

— Ну если только на минуту…

Я догадывался на что она надеялась, но сразу разочаровывать не стал. Мы спустились на второй этаж и увидели мужичка, топчущегося возле моей двери. Я-то его сразу узнал, а вот глаза комендантши заметно потускнели. В них снова мелькнула некоторая надежда, когда я попросил своего гостя немного подождать снаружи. В комнате, я показал Аграфене Юльевне груду упаковок с колготками, что лежали у меня на кровати.