В руках насильников. Попробуй выжить!

– Пока этот черт развлекается, мы делаем деньги, если его не будет, мы лишимся источника дохода, если он начнет лезть в наши дела – мы тоже лишимся дохода, поэтому, пока он занят со своими игрушками, он нам не мешает.

– А разве ловля рыбы способна приносить много денег? – с удивлением спрашиваю я.

– Ты задаешь слишком много вопросов! – грубо обрывает меня матрос и пальцем ощупывает мой горящий анус. Черт, только не туда опять!

– Нееет, пожалуйста, не надо туда! У меня там все болит! Хотите, я ручками все сделаю! – слезы внезапно начинают течь ручьем, мне страшно до одури. Боже мой, я не хочу больше снова испытывать эту чертову боль, я уже так устала от нее!

Парень ухмыляется и покачав головой, словно услышал какой-то бред, привычным движением плюет на ладонь и натирает свой член.

– Прошу вас, не надо, умоляю! Я сделаю, что угодно, не надо меня туда насиловать больше! – начинаю кричать во весь голос.

– А вот кричать не надо! Капитан у нас ушастый, не дай бог услышит, – быстро заткнув мне рот рукой, шепчет парень. – Он сейчас находиться прямо над нами и может услышать тебя.

Еще пара секунд и я ощущаю, как в меня врывается огненный жезл, ощущение, словно мне в задницу воткнули раскаленную кочергу.

Черт, это невозможно терпеть! Словно миллион чертей разрывают меня на части и их поганые руки зацепились за края моего ануса и просто тянут его во все стороны.

– Терпи, красотка, я тебе делаю одолжение! Потом твоя попка не будет уже так сильно реагировать на вторжение. Спасибо мне скажешь, когда тебя будут долбить туда солдаты.

Солдаты? О ком он говорит? Какие еще, к черту, солдаты? Хочется спросить, но он продолжает зажимать мой рот, чтобы я не кричала.

Над моей головой тоже разворачивается интересная картина. Я слышу, как старик допрашивает новую пленницу, ту самую девушку-бродяжку, про которую говорил мой матрос.

Старик задавает ей вопросы, все тоже самое, что он спрашивал у меня, сколько мужчин у нее было. Старик кричит так, что его, пожалуй, слышно на всем корабле. Но то, что она отвечает – я не слышу. Она говорит очень тихо, да и проклятый матрос пыхтит надо мной так, что на время оглушает меня.

Иногда старик кричит над нашей головой так, что я могу очень отчетливо различать каждое его слово. Сперва он только кричал и топал ногами, но сейчас, к его возгласам добавился характерный свист и звук ударов.

Черт побери! Я знаю этот звук! Этот свист мне уже достаточно хорошо знаком, я сто раз его слышала, когда он порол меня. Я его теперь ни с чем не перепутаю! Так свистит в воздухе просмоленная пенька, когда ей замахиваются, чтобы нанести удар по подставленной для наказания голым ягодицам.