Нарцисс в цепях

— Мы бы вытащили лезвия, но гиены велели ничего не трогать до твоего прибытия!

Я посмотрела на ту сторону комнаты, на ближайшего к Натэниелу охранника — того, кому не нравилось здесь быть. Он поежился под моим взглядом:

— Я выполнял приказ.

— Это оправдание или предлог?

— Нам не в чем перед тобой оправдываться, — ответил другой охранник, высокий шатен, который впустил нас в комнату. Он стоял возле закрытой двери с видом надменным и вызывающим, но вкус его страха я ощущала на языке, как тающую конфету. Он боялся того, что я могу сделать.

Грегори подошел поближе в виде получеловека-полулеопарда. Никогда я его таким не видела — пятнистый мех, крупнее, чем в виде человека, и мускулистее. Между задними ногами болтаются вполне залеченные, крупные гениталии.

Один из змеелюдей полз по полу, волоча за собой ноги. Позвоночник сломан, но заживет. Сзади, из горла Натэниела, донесся еще один крик. Другой змеечеловек скорчился у стены рядом с закованной брюнеткой. Рука почти была вырвана из сустава. Платье Сильвии разодралось в клочья, обнажив груди на обозрение миру. Сильвии, похоже, было на это наплевать. Руки ее были все так же снабжены когтями, бледные волчьи глаза смотрели на меня.

— Забирай своих леопардов, — сказал Коронус, — и иди с миром.

Тут же раздался еще один крик.

— С миром, — повторила я в странном оцепенении, будто какая-то часть моей личности сложилась и перестала действовать. Стоять здесь и слушать крики Натэниела, и при этом сохранить чувства, было невозможно. Если сохранять рассудок. Спокойствие пустоты, в которое я обычно погружаюсь, когда убиваю, начало поглощать меня, и так было куда лучше. Есть вещи и похуже пустоты.

— Кто эти женщины?

— Лебединки, — ответил он. — Тебе до них нет дела, Нимир-Ра.

Я поглядела на него, и сама почувствовала, как мои губы кривятся в улыбке. Не слишком приятной.

— Что с ними будет, когда мы уйдем?

— Вылечатся, — ответил он. — Нам они нужны живые.

Я против воли улыбнулась шире. Засмеялась, но мне самой не понравился звук моего смеха.

— И ты думаешь, что я оставлю их на вашу милость?

— Это лебеди, а не леопарды. Что тебе за дело до них?

Голос Натэниела прозвучал хрипло, и, обернувшись, я увидела текущие у него по щекам слезы.

— Не оставляй их! Пожалуйста, не надо!

Джемиль вытащил еще один клинок. Осталось только три. На этот раз Натэниел не вскрикнул, только вздрогнул, закрыв глаза.

— Анита, прошу тебя! Они бы сюда не пришли, если бы я их не позвал!"

"Я посмотрела на трех нагих женщин в цепях, с кляпами во рту, в окружении десятков чистых, не использованных пока лезвий. Женщины смотрели на меня вытаращенными глазами, часто дыша, и было видно, как панический страх спускается у них вниз по горлу, как вино. И я, глядя на них, знала, что они — просто еда.