Нарцисс в цепях

— Ma petite, я надеялся скрыть от тебя ardeur, но был не в силах.

Вот тут-то я остановилась. Кажется, мне трудно было думать. И это остановило меня там, где я была, почти на расстоянии вытянутой руки, но все же чуть дальше.

— В чем дело, Жан-Клод?

— Я напитался сегодня вечером, но ardeur не напитал.

— Так вот что я ощущаю? — спросила я. — Это ardeur?

— Oui, и я стараюсь его скрыть щитом изо всех сил, но все же ты его принимаешь. Такого раньше не было."

"— Это не потому, что теперь у меня есть свой ardeur?

— Ничего другого не изменилось, поэтому я боюсь, что да.

— И ты не сможешь быть хоть сколько-нибудь в форме, чтобы помочь мне с Дамианом?

Он вздохнул и потупился.

— Мне необходимо утолить каждый свой голод, ma petite. Столько трудностей этот ardeur мне уже веками не доставлял. Когда я разделил его с тобой, это и меня затронуло. Я не знал, пока не почувствовал, что ты входишь в здание.

— То есть ты его лучше контролируешь вдали от меня?

Он кивнул.

— А что это за чертовщина такая — ардо как-его-бишь? — спросил Бобби Ли.

Я глянула на него через плечо:

— Когда мы сочтем нужным давать пояснения, вас известят.

Бобби Ли приподнял брови, потом выставил ладони перед грудью.

— Мэм, вы у нас босс... пока что.

Я сделала вид, что последних слов не слышала, и обратилась снова к Жан-Клоду:

— Что будем делать?

Натэниел внес предложение:

— Накормить его.

Я глянула на него, и этого ему хватило, поскольку Натэниел выставил пустые ладони и отошел к камину. Все остальные расселись по креслам, кроме Джила, который скорчился на полу возле кресла, прижав к себе подушку.

Я повернулась к Жан-Клоду, но сразу же отвернулась снова — заговорил Мика.

— Я видел Аниту в... — он заменил какое-то слово, — в приступе ardeur, и это не было похоже. Сейчас она слишком спокойна.

Жан-Клод посмотрел на него мимо меня, увидел его, я полагаю, в первый раз, по крайней мере лично. Он смерил его глазами вверх и вниз — оценивающим взглядом, будто собирался покупать или нарочито вести себя оскорбительно.

Мика либо не понял оскорбления, либо был к ним устойчив, потому что он направился к нам. Он двигался в окружении колодца собственной силы, и даже в средоточии всего, принадлежащего Жан-Клоду, он был абсолютно раскован, полностью в себе уверен. Двигался он как танцор — собранно, изящно, сильно. При виде его у меня свело спазмом мышцы в нижних частях тела. Жан-Клод испустил тихий звук. Я стала поворачиваться к нему, но было поздно — его щит распался, и ardeur с ревом налетел на меня. По коже пробежал жар, дыхание пресеклось, перед глазами замелькали цветные ленты. Голод Жан-Клода давил меня, проходил насквозь, вопил у меня в голове, танцевал по нервам, тек по жилам. В этот миг, если бы он попросил меня о чем угодно, я бы сказала да.