Нарцисс в цепях

Я прижала к себе одеяло — отчасти чтобы прикрыть наготу, а отчасти от холода.

Откинувшись на спинку кровати, я наморщила брови:

— Ночной, говоришь, кошмар? А который час?

— Около пяти, — ответила Черри. — Я могла сказать «дневной», но, как бы там ни было, ты... — она замялась, — хныкала во сне.

Я натянула одеяло плотнее:

— Не помню.

Она села, потрепала меня по колену через одеяло:

— Есть хочешь?

Я покачала головой. Они с Зейном обменялись тревожным взглядом — из тех, которые дают понять, как за тебя волнуются. Я разозлилась.

— Слушайте, все у меня в порядке!

Они оба посмотрели на меня.

Я нахмурилась:

— Ладно, все у меня будет в порядке.

Кажется, я их не убедила.

— Мне надо одеться.

Они остались лежать, глядя на меня.

— Что означает: брысь, и дайте мне место.

Они снова обменялись тем взглядом, что меня разозлил, но после кивка Черри оба встали и пошли к дверям.

— И сами оденьтесь, — бросила я им вслед.

— Если тебе так будет легче, — ответила Черри.

— Будет.

Зейн отдал честь:

— Твое желание — приказ для нас.

На самом деле это было слишком близко к правде, но я не стала этого говорить. Когда они вышли, я выбрала какую-то одежду, какое-то оружие и пошла в душ, никого не встретив.

Я помылась как можно быстрее, и почему-то не глядя в зеркало. Я пыталась не думать, а увидеть в зеркале, что у тебя глаза потрясенной жертвы — такое заставляет задуматься.

Я надела свои обычные черные трусы и лифчик под цвет. Как-то выяснилось, что белого лифчика у меня нет. Вина Жан-Клода. Черные носки, черные джинсы, черная тенниска, наплечная кобура с «браунингом», «файрстар» во внутренней кобуре спереди почти теряется на фоне черной тенниски. И еще двое наручных ножен с серебряными ножами. Мне не нужна была такая огневая мощь, чтобы бродить по дому, особенно когда вокруг столько оборотней, но я как-то была не уверена в себе, будто мир сегодня стал менее прочен, чем был вчера. Я всегда полагала, что мы с Ричардом в конце концов что-нибудь придумаем. Не знаю что, но придумаем. Сейчас я в это уже не верила. Ничего мы не придумаем. Ничем друг для друга не будем, кроме минимально необходимого. Я даже не знала, остается ли в силе приглашение на должность Больверка. Надеялась, что да. Пусть я утратила его как любовника, но я не дам ему привести стаю к краху. Если он не станет мне в этом помогать, то непонятно, как я смогу это предотвратить, но эту проблему будем решать, когда она появится. Сегодня моя цель — пережить, пережить этот день. Я прижала к себе оружие, как любимые игрушки. Если бы я была в доме одна или только с Натэниелом, я бы взяла Зигмунда, любимого игрушечного пингвина. Сами видите, какой был хреновый день."

"Был момент, когда я случайно увидела себя в зеркале спальни и не смогла не улыбнуться.