Нарцисс в цепях

Лежа на спине, подогнув ноги, я лежала расслабленно, будто под наркозом.

Кровать подо мной шевельнулась, и через миг я увидела над собой Ричарда. Он стоял на четвереньках, нависая, и я не могла навести глаза на резкость. Он взял меня ладонями за лицо, посмотрел в глаза:

— Анита, как ты?

Я рассмеялась, лениво, медленно.

— Помоги мне вытащить из-под себя ноги, и тогда будет хорошо.

Он помог, и даже тогда мне хотелось только лежать и не шевелиться.

— Что ты со мной сделал?

Он лег рядом, опираясь на локоть.

— Я тебе помог кончить, лаская тебя зверями. Я заморгала, облизала губы и попыталась придумать разумный вопрос. Ничего из этого не вышло, и я спросила то, что мне было интересно:

— У ликантропов всегда так?

— Нет, — ответил он, наклоняясь надо мной. — Нет, только истинная лупа или истинная Нимир-Ра может ответить моему Ульфрику так, как ты только что.

Я слегка уперлась ему в грудь, отодвигая, чтобы лучше видеть.

— Ты никогда раньше ни с кем такого не делал?

Тут он опустил глаза, завеса волос скрыла его лицо. Я отодвинула волосы, созерцая почти идеальный профиль.

— С кем?

Краска залила ему лицо и шею. Не могу вспомнить, чтобы он когда-нибудь раньше краснел.

— Это была Райна?

Он кивнул:

— Да.

Я отпустила его волосы и подумала пару секунд. Потом меня пробрал смех, неостановимый. Я смеялась и не могла прекратить.

Он приподнялся, посмотрел на меня:

— Анита, что с тобой?

Смех наконец отступил. Я посмотрела в его встревоженные глаза.

— И когда ты заставил Райну оставить тебя в покое, много лет назад, ты знал, что только она может это с тобой сделать?

Он кивнул с серьезным лицом:

— Райна указала все отрицательные стороны моего отказа быть у нее собачкой.

Я взяла его за руку и провела этой рукой по своим атласным трусам. Его пальцы попали на влагу, пропитавшую атлас, и дальше направлять их было не надо. Он ладонью накрыл мне пах, и ткань промокла насквозь. Кончиками пальцев он пробежал по внутренней поверхности бедра, и там кожа тоже была мокрой, почти до колен.

— И как же ты сумел отказаться? — Мой голос упал до шепота.

Палец Ричарда скользнул в ямку под бедром. Он наклонился поцеловать меня, а этот палец медленно, медленно шел вверх, по влажной коже, по мокрому атласу. Рот Ричарда был над моим, так близко, что неосторожный вздох мог бы сблизить нас до прикосновения. Он заговорил, обдавая меня теплотой дыхания, пока его палец ласкал края.

— Никакое наслаждение не стоило ее цены.

Две вещи случились одновременно: он поцеловал меня, а его палец скользнул внутрь. Я вскрикнула, выгибая спину, впиваясь ногтями ему в плечо, когда его палец нашел это местечко и гладил, гладил, пока снова не довел меня до оргазма. Мир поплыл, размягчился, будто я смотрела сквозь марлю.