Нарцисс в цепях

Я бы никому не дал обижать моих волков, и не имел права трогать твоих котов.

Вошла доктор Лилиан и стала выговаривать нам, как детям, которых нельзя оставить поиграть, чтобы они не поссорились.

— Швы придется накладывать. Как вам не стыдно обоим!

Ричард смотрел поверх ее головы, пока она обрабатывала рану. Наверное, не на меня он бросал гневные взгляды, а на Натэниела. Это была самая настоящая ревность, которой на самом деле было здесь не место. Что ему рассказал Жан-Клод про ardeur, про Натэниела и вообще про все, что мы делали в Цирке? Жан-Клод не стал бы лгать, но мог что-то подчеркнуть и что-то скрыть, если ему было нужно. Но зачем было бы ему вызывать у Ричарда ревность к Натэниелу? Надо спросить Жан-Клода — время есть, пока Ричарду зашивают руку.

Глава 34

Жан-Клод признал только, что говорил одну лишь только правду. Но, добавил он, если поэтому мсье Зееман возревновал к Натэниелу, это не так уж плохо.

— Он готов делить тебя со мной, потому что должен и будет делить тебя с Микой, потому что должен, но мы оба альфы, доминанты. А делить подругу с кем-то вроде Натэниела — другое дело.

— Ты представил дело так, чтобы Натэниел казался более сильной угрозой, чем на самом деле?

— Нет, ma petite, я только сообщил всю правду, ничего не утаив. Насчет Джейсона он тоже не выразил полного восторга.

— Жан-Клод, так нельзя поступать с Ричардом. Ты его заставишь взбеситься.

— Достаточно взбеситься, быть может, чтобы он наконец признал, что не может жить без тебя и должен как-то примириться с нашим триумвиратом.

— Сука ты макиавеллистическая! Ты с ним играешь, как кошка с мышью.

— Я пытаюсь подвести его к тому, что должно быть сделано, если мы хотим выжить. Если это макиавеллизм, значит, я макиавеллист.

— Ты ухудшаешь ситуацию.

— Я так не думаю. Мне кажется, ma petite, что ты до сих пор не понимаешь мужчин. Многие мужчины готовы бросить женщину, если они с ней несчастны. Но если на нее начнет претендовать другой, вот тут-то и окажется, что прежний все еще ее хочет.

— А вы с Микой не составляете достаточной конкуренции?

— Как я уже объяснил, мы ему равны. Натэниел — ниже, и это сильнее уязвляет его гордость.

— Я не думаю, что у Ричарда есть такая разрушительная мужская гордость.

— А я думаю, что ты еще многого не знаешь о нашем Ричарде.

— А ты знаешь?

— Я же все-таки мужчина, ma petite. И полагаю, что поэтому знаю мужскую психологию чуть лучше тебя.

С этим я не могла спорить.

— Ладно, в следующий раз, когда ты затеешь такую интригу, предупреди меня. Сегодня кто-то из нас мог погибнуть.

Он вздохнул:

— Я по-прежнему недооцениваю твое и его упрямство. Приношу свои извинения.

Я прислонилась лбом к стене кухни.