Нарцисс в цепях

Он наклонился к моему уху близко-близко и едва выдохнул шепотом:

— Как тебе ничего не стоило бы убить Джейкоба ради меня.

Я застыла, потом повернулась к нему, стараясь не выдать своего потрясения.

— Я понял, что ты думаешь, в тот момент, когда увидел, как ты на него смотришь.

— И ты бы дал мне это сделать? — спросила я тихо, но не так тихо, как он.

— Еще не знаю. Но ведь ты бы мотивировала тем, что тебе это ничего не стоит, а мне очень дорого обошлось бы?

Мы обменялись долгим взглядом, и я кивнула.

Он улыбнулся:

— Тогда пусти меня в эту х...еву дыру.

— С каких пор ты употребляешь слово на букву ""х""?

— С тех пор, как ты нас бросила. Мне вроде как не хватало его слышать. — И он вдруг улыбнулся, ярко сверкнув зубами в темноте.

Я не могла не ответить улыбкой. Мы стояли у этой страшной дыры, ужас еще лежал у меня на языке кислым вкусом, злость Ричарда еще клубилась в воздухе, а мы улыбались друг другу.

— Я тебя пущу первым, — сказала я.

Он улыбнулся шире, и даже при свете звезд было видно, как глаза заискрились весельем.

— О'кей."

"Я подалась к нему и чмокнула. Слишком мимолетно, чтобы сила закипела между нами, слишком мельком, чтобы ощутить вкус крови у него во рту, слишком быстро, чтобы звери заворочались у нас внутри. Я его поцеловала просто потому, что мне так захотелось, потому, что впервые я подумала, что у нас обоих могло появится желание слегка уступить. Достаточно ли этого? А кто его знает? Но надежда у меня появилась. Впервые за много времени появилась настоящая надежда. Без нее любовь умирает, и человек вянет. Я не знала, что это значит для Мики — моя надежда для меня и Ричарда. Мы открыто говорили насчет делиться, но я не знаю, что из этого было сказано на публику, а что всерьез. Но в этот миг мне было все равно, я вцепилась в положительные эмоции и не хотела отпускать. Потом, потом будем волноваться о прочем. Я пущу Ричарда вперед, но все равно спущусь сама, и мне хотелось, чтобы эта надежда освещала мрак страха.

Глава 27

От веса Ричарда веревка под моими руками сильно натянулась. Он привязал фонарь к запястью, и я видела, как желтый круг света уходит, исчезая, в узкую темноту, и поняла, что хоть я уже и на лестнице, голова у меня все еще выше люка.

Мика наклонился ко мне.

— Все будет в порядке, — сказал он.

Я сглотнула пересохшим горлом, посмотрела на него, сама зная, что у меня глаза чуть шире обычного.

— Знаю, — ответила я, но в голосе слышалось придыхание.

— На самом деле тебе не обязательно туда лезть, — произнес он тихо и настолько безразлично, насколько это у него получилось.

Я мрачно скривилась:

— И ты туда же?

— Если так, то тебе лучше бы его догнать. — Теперь его голос я не могла бы назвать безразличным, но мне трудно сказать, что это была за интонация.