Нарцисс в цепях

При виде его ardeur снова вскипел во мне. У меня перехватило дыхание, внизу живота сжался спазм такой силы, что я застонала.

— В ней твой инкуб, — сказал Ашер Жан-Клоду, и я перевела взгляд на него.

— Oui. — Жан-Клод плавно обошел кровать и встал с другой стороны от Ашера.

— На вкус в ней ощущаешься ты, и еще — Белль Морт.

— Oui, — повторил Жан-Клод. Я отвернулась от Натэниела и смотрела, как он движется. Перевернувшись, я открыла себя спереди, и во мне еще оставалось достаточно от меня прежней, чтобы я перевернулась на живот.

— Оууу! — произнес Джейсон. Я не обратила внимания.

Жан-Клод приподнял полы, чтобы залезть на кровать. Открылась длинная бледная линия кожи от плеча до живота. Повинуясь неодолимому порыву, я развязала на нем пояс, обнажая все тело. Но сама осталась лежать, наполовину прильнув к Натэниелу, потому что боялась шевельнуться. Боялась приблизиться к Жан-Клоду, потому что не доверяла себе.

Слишком много во мне осталось от меня, чтобы предаться любви с Жан-Клодом на глазах у других мужчин. Но это «много» истончилось до листка фольги, поблескивающего в темноте, не очень верящего в собственное существование.

— Голод узнал Ашера, — сказала я. — Это потому, что он твой, или потому, что он — ее?

— Ее? — переспросил Жан-Клод.

— Ее, Белль Морт.

— Не знаю.

Он был уже так близко, что край халата задел меня. Я увидела тонкую линию бледной кожи ниже пояса, где распахнулся халат. Тоненькую-тоненькую белую полоску, но стало ясно, что под халатом — только сам Жан-Клод.

Я хотела распахнуть халат, увидеть его целиком. Не думая, будто сама того не желая, я сказала вслух:

— Распахни халат.

И удивилась, будто не узнала своего голоса. Сама я тут же закрыла глаза, стараясь подумать.

— Это нормально, ma petite. Когда напьешься крови, она наполняет живот, но вожделение... — Дразнящее прикосновение меха к коже. — Вожделение с тобой всегда, никогда не исчезает до конца и никогда полностью не удовлетворяется.

Меховой манжет гладил меня по талии, по бедру, по ляжке, по икре. Дойдя до пальцев ноги, он двинулся обратно, но теперь сзади, и касался ягодиц, поясницы, плеча.

Я лежала под его прикосновением, утратив дар речи, неспособная дышать. Когда мех стал гладить мне лицо, я схватилась за край халата и отвела от себя.

— Выгони всех.

Я еле могла шептать.

— Я ничего не могу, пока не напитаюсь, ma petite, ты сама знаешь.

— Да, кровяное давление. — Мысли пробивались с трудом. — Тогда питайся, только...

— Поскорее, — тихо закончил он.

Я кивнула.

Он высвободил рукав из моих пальцев и посмотрел на Джейсона, который стоял, глядя на весь этот спектакль.

— Приди, pomme de sang, приди и возрадуйся вознаграждению за твою жертву.

Фраза прозвучала как-то странно-официально; я никогда еще не слышала такой формулировки.