Нарцисс в цепях

Мика меня хотел, но это было желание относительно незнакомого мужчины. Мужчины, который хочет красивую и сильную подругу. Но у Натэниела было другое. Его желание нарастало, годами, в минуты тысячи близостей, тысячи отказов. Оно нарастало как давящая тяжесть в теле, в уме. Оно давило его к земле, заполняло его, и он не мог от него избавиться. Я поняла, почему Жан-Клод сказал, что мы кормимся от тех, к кому нас уже тянет. Намного больше можно было взять от Натэниела, и долгая наша история превратила эту еду в пир.

Я спускалась по его телу, впиваясь в кожу, на этот раз уже не пуская кровь. Потом я легла щекой на его ягодицы, борясь с собой, чтобы не запустить руку вокруг, спереди. Борясь с растущим желанием. Я не буду его трогать, так — не буду. Когда я смогла себе довериться, я расставила ему ноги как можно шире и пошла вниз, кусая, метя нетронутые зоны, подбираясь, пока я не увидела его, зажатым между телом и кроватью. Я хотела лизнуть его туда, покатать яички во рту. Но я себе не доверяла. Я уже покрыла кровью его спину и ягодицы, и я не была в себе уверена, не могла ручаться, что я сделаю и что нет. И я пошла ртом обратно, не тронув его, и его вожделение и мое били как летние молнии, почти сюда, почти сюда. Я пробежала языком по тонкому краю кожи позади яичек, и Натэниел вскрикнул.

Я всосала кожу, втянула ее в рот длинной полосой, обрабатывая ее языком и зубами, и давление разорвалось, как разрывается бурей долго собиравшаяся гроза. Он выкрикивал мое имя, а я полосовала ему ляжки ногтями и боролась с двумя видами голода, каждый из которых подмывал оторвать, откусить эту тонкую полоску кожи. Когда все кончилось, я оторвалась от него чуть-чуть, чтобы увидеть, что я его не пометила, даже не пометила зубами. Я лежала на кровати меж его ног, одной рукой обняв его за бедро, другая оказалась подо мной, и слушала, как стучит мое сердце.

Мы лежали неподвижно, если не считать судорожного дыхания. Какой-то звук заставил меня посмотреть поверх ноги Натэниела, приподнявшись с гладкой, израненной кожи его ягодицы.

Посередине комнаты стоял Джейсон, держа в руках что-то вроде кандалов. Глаза у него были чуть навыкате и дыхание чуть чаще обычного.

Мне надо было бы смутиться, но ardeur насытился, зверь свернулся внутри меня как довольный кот. Слишком мне было хорошо, чтобы смущаться.

— Ты давно уже смотришь? — Даже мой голос звучал лениво и довольно.

Ему пришлось прокашляться, чтобы ответить:

— Прилично уже.

Я снова залезла на Натэниела, вытянувшись вдоль, приложилась щекой к его лицу и шепнула:

— Как ты?

— Хорошо. — Это был шепот.

— Я тебе не очень больно сделала?

— Это было... чудесно. Боже мой, это было... лучше, чем я себе воображал."

"Я встала, погладила его по волосам, повернулась к Джейсону, все еще стоящему посреди комнаты.