Нарцисс в цепях

А видела только сочувствие и не понимала.

— Ты — как только что поднявшийся вампир. Даже те, кому предстоит стать мастерами, не могут побороть голода в первую ночь или в первые несколько ночей. Он непобедим. Вот почему многие вампиры нападают на ближайших родственников, когда впервые встают. Это те, о ком они думают в сердце своем, и потому вампиров тянет к ним. Только с помощью Мастера Вампиров может этот голод быть направлен в другую сторону.

— Ты не сердишься? — спросила я.

Он засмеялся и обнял меня:

— Я боялся, что ты будешь на меня сердиться за то, что я передал тебе этот ardeur, огонь, жгучий голод.

Я отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо.

— А почему ты меня не предупредил, что я не смогу его контролировать?

— Когда речь идет о тебе, ma petite, я больше всего стараюсь избегать недооценки. Если кто-нибудь, кого я знал за все эти века, мог бы выдержать этот тест, то это ты. Я тебе не сказал, что ты потерпишь неудачу, так как давно уже не пытаюсь предсказать, что может сделать сила с тобой или посредством тебя. Обычно ты сама себе закон.

— Я была... беспомощна. И я... я не хотела его контролировать.

— Конечно, не хотела.

Я покачала головой:

— Ardeur — это навсегда?

— Я не знаю.

— Сколько пройдет времени, пока я научусь им владеть?

— Месяц или два, может быть, меньше. Но даже когда ты научишься им владеть, поосторожнее в присутствии тех, к кому ты вожделеешь сильнее всего. От них голод вспыхнет в жилах палящим огнем. Ничего стыдного в этом нет.

— Это ты так говоришь.

Он держал мое лицо в ладонях:

— Ma petite, уже больше четырехсот лет прошло, как я впервые очнулся и ощутил, как бушует во мне ardeur, но я помню. И все эти годы я помню, что плач по плоти еще острее и хуже, чем плач по крови.

Я сжала его запястья, прижала его руки к своему лицу.

— Мне страшно.

— Конечно. Так и должно быть. Но я тебе помогу через это пройти. Я буду твоим гидом. Это может пройти за несколько дней или приходить и уходить, не знаю. Но я тебе помогу пройти через это, что бы это ни было.

Натэниел заехал на парковку «Цирка проклятых», возле заднего входа. Было еще темно, когда мы вышли, но в воздухе уже ощущался грядущий рассвет. Приближение утра чувствуется кончиком языка.

Джейсон открыл внешнюю дверь, будто ждал нас. Так, наверное, и было. Жан-Клод бросился к двери, ведущей на лестницу. Мы пошли за ним, но он бросил через плечо:

— Мне надо принять душ до рассвета.

И он покинул нас, мелькнув в двери. Мы пошли по лестнице медленнее, рядом, поскольку крупных людей среди нас не было.

— Как жизнь? — спросил Джейсон.

Я пожала плечами:

— Почти все зажило.

— Только вид у тебя сильно потрясенный.

Я снова пожала плечами.

— Понял, не дурак. Ты не хочешь говорить на эту тему.

— Ты прав.