В начале пути

– Анна Александровна, известно ли вам что-нибудь о причастности вашего брата к заговору?

– Да зачем ему это? – вскинулась девушка, уставившись на Ушакова.

– Ну, например, для того чтобы избежать наказания.

– Наказания? За что?

– За последние два года в результате хитрой махинации его мануфактура недопоставила армии сорок тысяч аршин сукна. Также имеет место сокрытие доходов и недопоставка в казну двадцати тысяч рублей десятины.

– Но это не он. Господи, это не он, а я. Он вовсе не занимался делами мануфактуры. Это я утаивала доходы, а он и в имении-то не появлялся.

– И тем не менее владельцем мануфактуры является он, а значит, причина примкнуть к заговору у него была.

– Да зачем ему это?! – вскричала девушка, вскочив со стула.

Если ею за эти дни и овладела апатия к собственной судьбе, то за брата она была готова драться до последнего. Вон как сразу изменилась, глаза разве только молнии не мечут.

– Сидеть! – Умеет Ушаков поставить голос, когда нужно.

Девушка послушно опустилась на стул. Однако горящего взора от лица начальника Канцелярии государственной безопасности не отводила.

– Давайте без лишних эмоций, Анна Александровна, – уже спокойно продолжил Ушаков. – Если бы я хотел слышать ваши крики, то препроводил бы на дыбу. Однако мы не в подвале, а в моем кабинете, и пока я с вами просто беседую. Заметьте, здесь нет даже писаря, дабы фиксировать ваши показания. Итак. Вы готовы к спокойной и обстоятельной беседе?

– Спрашивайте, – вновь потупив взор, произнесла девушка.

– Ответьте на мой вопрос.

– Ваше превосходительство, мне ничего не известно о заговоре и заговорщиках. Я уверена, не известно это и брату. Иван конечно же является владельцем мануфактуры. И прегрешения перед казной по моей вине имеются. Но с какой стати ему примыкать к заговорщикам? Ну наложили бы на него штраф. Или издан новый указ и за подобные преступления уже казнят?

– Смотрящих КГБ за использование своего положения корысти ради казнят.

А чего на Петра-то смотреть? Он и сам только сейчас узнал об этом. Но вот глядит, словно просит подтвердить или опровергнуть сказанное Андреем Ивановичем. Император, продолжая хранить молчание, вновь отвернулся к окну. Если это правда, то князю Туманову никто не поможет, даже он. По сотрудникам КГБ существовало отдельное положение, и тут послаблений давать никак нельзя.

– Понимаю, вам об этом не было известно, – между тем продолжал Ушаков, – однако правда заключается в том, что ваш брат состоит на государственной службе, в частности является смотрящим по Санкт-Петербургской губернии. А это значит, что, пользуясь своим положением, он покрывал вас или был с вами в сговоре для личного обогащения. За подобный проступок ему грозит смертная казнь через четвертование.