В начале пути

Указы указами, а законы гостеприимства для русского человека святы, и никакими распоряжениями того не изжить.

– Дом-то твой, Петр Семенович, – делано вздернул брови император.

– Нынче его двери открыты всем желающим, и здесь действуют лишь законы ассамблеи, покуда кто на них не покусится. И уж я-то этого не собираюсь делать и подавно.

– И чего так опасаешься? Я-то к хмельным потехам ровен, – не унимался Петр, направляясь в сопровождении хозяина из зала, дабы не смущать присутствующих и не вселять надежд.

– А от тебя, Петр Алексеевич, тут ничего и не зависит. Помнится, покойный император специальный указ об ассамблеях издал и повелел следовать ему, пока не заведется особый обычай по ассамблеям.

– Выходит, завелся обычай?

– Не лукавь, Петр Алексеевич. Ведь ведаешь, что завелся. И слава тебе господи. Как вспомню проделки генерал-прокурора, так дурно становится.

Это да. Без перегибов новое никак не угнездится. Ягужинский, поставленный следить за исполнением правил ассамблей, в усердии своем опаивал народ так, что Петру Великому особо пришлось указывать на некоторые моменты. Так, запрещалось подавать питье лежачим, даже если будут просить. Захмелевших и упавших гостей следовало складывать в сторонке, дабы они не мешали танцам, при этом отделяя мужчин от женщин, во избежание конфуза. Сегодня такие разбитные гулянья уже в редкость, разве только на мужских пирушках да попойках.

– Ну нынче Павел Иванович куда как степеннее стал, – в очередной раз не сдержав улыбки, подметил Петр.

– За что тебе, Петр Алексеевич, отдельная благодарность.

В этот момент у музыкантов закончился перерыв, и по залу поплыла музыка. Петр даже прислушался, уж больно необычно она звучала. Нет, мотивы очень даже знакомые и ласкающие слух, вот только слышать на ассамблеях не иноземную музыку было в диковинку. Он невольно огляделся по сторонам.

Хм… Мужчины все одеты в иноземные платья, и даже парики у большинства присутствуют. У тех, кто помоложе, волосы длинные, по плечи, и либо уложены в локоны, либо, как у императора, забраны в хвост.

А вот у женской половины изменений куда как больше. Причем опять же выделяется в основном молодежь. На первый взгляд платья вполне себе иноземного покроя. Но стоит присмотреться, как становятся заметны отличия, в крой и убранство привнесены русские мотивы. Оно вроде и немного, но в то же время платья уже как бы и не иноземные, эдак серединка на половинку. Петр даже голову склонил набок, залюбовавшись петербургскими модницами.

– Сударь, позвольте вас пригласить?

Петр даже замер от удивления. Ничего странного в том, что девушка приглашала кавалера, не было. Мало того, это даже особо оговаривалось еще дедом, и согласно указу отказывать дамам возбранялось категорически.