В моём сердце ты... (СИ)

А начинать отношения, ломая себя, – идея, конечно, так себе. Поэтому – да, я тебя прекрасно понимаю. Ну а с другой стороны, я так больше не могу. Ломиться в закрытые двери…

От его слов у неё оглушительно барабанила кровь в висках, в перепонках, в затылке. Барабанила так, что темнело перед глазами.

– Нам просто не повезло… – продолжал он. – Уж мне-то точно. Ходить сюда каждый день, знать, что ты рядом, но ничего у нас не будет… короче, только душу травить. Да и работа такая – не моё это, если честно… В общем, думаю, пора мне искать другие пути. Такие вот дела.

Он невесело вздохнул, откинулся на спинку стула и негромко хлопнул ладонями о столешницу.

– Ника как раз собирается куда-то в Карелию, зовёт с собой. Вот думаю – может, и правда с ней рвануть…

Елена молчала, только глядела на него во все глаза. Его слова ошарашили её настолько, что она и не знала, что сказать. А даже если бы и знала – вряд ли получилось. Горло вдруг перехватил спазм.

Он неторопливо поднялся, а у неё внутри забилась паника.

– Сейчас спущусь в кадры и напишу заявление. Я просто не хотел до того, пока с тобой не поговорю. Так что, Елена Эдуардовна, скоро вы от меня избавитесь, – невесело усмехнулся он. – Одна просьба: можно без этих двух недель отработки? Ну кому они нужны…

Потом посмотрел на неё пронзительно.

– И… ещё раз прости, что так тебя обидел.

Отвёл глаза. Взялся за спинку стула, на котором сидел, и медленно придвинул к столу.

Паника стремительно набирала обороты. Кровь уже не просто колотилась, она, казалось, вот-вот разорвёт вены, артерии, виски. И в унисон этой неистовой дроби стучала мысль: сейчас он уйдёт. Он сейчас уйдёт! Уйдёт!

– Но я… – вырвался у неё какой-то жалкий хрип. Спазм никак не отпускал горло.

Он приостановился, обернулся на неё.

– Я не хочу, – выдавила она с трудом, пытаясь сглотнуть подступивший ком.

Несколько бесконечно долгих секунд он не двигался, просто смотрел на неё в упор, сверху вниз, прожигая взглядом насквозь. И в тёмных глазах его столько всего бурлило и боролось! Отчаяние, боль, страх, надежда, острая тоска…

– Я не хочу, – повторила она тихо.

Он вновь отодвинул стул и присел. Не отрывая жгучего взгляда, спросил:

– Чего ты не хочешь, Лена?

– Чтобы ты уходил… Я не хочу, чтобы ты уходил.

Паника, которая скручивала её внутренности и сжимала горло, не давая толком говорить и даже дышать, тут вдруг прорвалась наружу слезами, крупной дрожью, невысказанными словами. А может, это и не только паника, но ещё и боль, которую приходилось так долго держать в себе, душить, загонять вглубь. А теперь Елена никак не могла остановиться и повторяла, повторяла:

– Я не хочу, чтобы ты уходил… я не хочу, чтобы ты уходил… я не хочу, чтобы ты уходил…

Она сильно зажмурила веки, но горячие крупные слёзы всё равно струились по щекам.