Землянка в межмировой Академии (СИ)

Но мое тело отреагировало раньше, чем мозг. Просто сработала мышечная память, которая прокрутила руку вокруг руки бакайца, перехватила своей кистью за лапу жабеныша и вывернула ее против рычага, отчего парень упал передо мной на колени и заорал не своим голосом. Но самое что паршивое — его кисть предательски хрустнула.

Услышав хруст кости, я, признаться, испугалась. Отпустила руку жабеныша и сделала шаг назад. Но, как говорится, поздно.

Дверь в зал, где заседала приемная комиссия, была открыла, и в дверях стоял именно тот круглолицый бакаец в компании дерганного председателя и хармита-громилы.

— Он сломала руку Дарку, — один из парней повернулся к членам приемной комиссии и заверещал, тыча в меня лапкой.

— Не он, а она, — прогремел голос громилы. Адмирал Фирс, так, кажется, к нему обратились другие члены комиссии, одобрительно посмотрел на меня. Видимо, он тоже любви к бакайцам не испытывал.

— Что? — парни, что так задорно задирали и обсуждали меня, не могли оторвать от меня удивленного и пораженного взгляда.

— Все ко мне в кабинет! — заверещал длинновязый дерганный член комиссии. Я еще в зале подумала, что он там у них главный.

Гуманоид пронесся по коридору, и я так поняла, что нужно идти за ним и не отставать, так как я просто потеряюсь, а все сочтут, что я сбежала, испугавшись ответственности от совершенного проступка. А я готова была нести ответ. Никогда не трусила и сейчас не буду. Боковым зрением заметила, что и компания бакайцев спешит за нами, и лишь громила идет вразвалочку. Правда, его один шаг компенсировал моих три, так что он мог себе позволить некую медлительность. Даже круглолицый бакайц из приемной комиссии пытался успеть за нашей процессией.

Трехглазый с перевязанным глазом на лбу шел стремительно, и его одежда развивалась. А она сильно отличалась от комбинезонов или академической формы, в которые были облачены другие члены комиссии, и больше напоминала рясу священника.

Он остановился настолько резко, что я чуть не врезалась в него, но вовремя успела остановиться. Мужчина замер у стены. Я с недоумением смотрела за его манипуляциями. Он снял повязку, и тут же перед нами появился экран, который лазером прошелся по лицу гуманоида, и в стене открылась дверь. Вот так просто была стена, стала дверь. И сколько здесь таких стен, за которыми прячутся кабинеты? Видимо, немало, так как остальные члены нашей разношерстной делегации были не удивлены.

Пока мы проходили в кабинет, долговязый снова натянул повязку, и мне так и не удалось рассмотреть третий глаз.

— Кандидатка Майорова, что вы можете сказать в свое оправдание? — трехглазый сел за овальный стол с выемкой с его стороны и уставился на меня. А я все смотрела на его повязку. В общем, вела себя как полная дура.